Цитаты про смерть

* * *
- В этом доме стоит запах смерти. И мне не нравится этот запах...

* * *
- Вам его не жаль?
- Нет, это жизнь.
- Убивать зачем?
- Ну как сказать. Чтобы лиса жила, фазан должен умереть. Чтобы фазан жил, насекомые должны умереть. Чтобы насекомые жили, растения должны умереть. Такова природа - жизнь, смерть, жизнь...

* * *
- Страх. Вероломство. Жажда крови. Тысячи лет назад эти силы правили миром. В этом мире животные боялись хищников. А у хищников было непреодолимое, биологически заложенное желание калечить, терзать и...
- Кровь! Кровь! Кровь! И смерть.
- Тогда мир делился на две части. На свирепых хищников и слабую дичь. Но мы поднялись на новую ступень эволюции. Мы отказались от этого примитивного и дикого поведения. Хищники и дичь живут рядом в мире и гармонии. У каждого млекопитающего есть разнообразные возможности...

* * *
- Напуганный Громобой производит оглушительный звук, который на близком расстоянии способен убить человека. Исключительно опасен. Убить на месте. Дровосек. У этого огромного змея крылья острые как бритва. Может срезать на лету большие деревья. Исключительно опасен. Убить на месте. Кипятильник. Плюётся в жертву кипятком. Исключительно опасен. Кислотник. Даже только что вылупившийся может плеваться кислотой. Убить на месте. Гронкл. Зипплбэк. Скрилл. Костолом. Шепчущая смерть. Сжигает жертву. Хоронит жертву. Душит жертву. Выворачивает жертву наизнанку. Исключительно опасен. Исключительно опасен. Убить на месте. Убить на месте. Убить на месте. Ночная Фурия. Скорость не известна. Размер не известен. Проклятое отродье молнии и самой смерти. Никогда не нападайте на этого дракона. Единственный шанс выжить – затаиться и молиться, чтобы он тебя не заметил...

* * *
- Хорошо в самосуде то, что он весьма жаждоутоляющ. Плохо же то, что он, скорее, несправедлив, чем справедлив.
- Не в твоём случае. Ты-то сама напросилась. А другие - не то, чтобы.
- Но в конце-то концов, а что их различает?
- А различие - это я. Вешатель. Мне-то плевать, что вы сделали. Мне от вашей смерти никакого удовольствия. Это работа. Я вешаю вас в Ред-Роке, еду в следующий город, вешать кого-то там. Тот, кто дёрнет рычаг - человек, из-за которого хрустнет ваша шея, будет бесстрастным. В бесстрастии суть справедливости. Ибо справедливый суд, совершённый без него, рискует перестать таковым быть. Аминь...

* * *
- То, что вы делаете, наверняка незаконно.
- Ваша участие в программе, как и она сама, одобрены и утверждены военным трибуналом. Многие солдаты предпочли бы смерти работу в ней. Возможность служить своей стране.
- А вы вообще воевали, сэр?
- Это не важно. Любой солдат скажет, что умереть за свою страну вполне достаточно...

* * *
- Это история моей смерти. Спокойно, история весёлая. В общем-то она даже не про меня...

* * *
- Сиф, ты сделала всё, что могла.
- Нет. Я умру смертью храбрых. Об этом дне будут слагать легенды!
- Останься в живых и сама расскажи эти легенды...

* * *
- Если у нас правда есть души, они сотканы из любви, которая не тускнеет от времени. И которая не подвластна смерти...

* * *
- Ваша смерть стоит столько же, сколько ваша жизнь. Бесконечный ноль...

* * *
- Нырнул бы головой вниз?
- Если бы собирался помирать - попробовал бы.
- Почему?
- Стильно же.
- Тщеславный дурак. Всем будет плевать, если ты самоубьёшься.
- Выглядело бы клёво.
- Как думаешь - какая мысль промелькнула бы у тебя в голове перед самой смертью?
- "Хэллер - мудак".
- Ну-ну...

* * *
- Видите ли, рядовой у нас - отказник по убеждениям. Так что учтите сразу - не стоит ждать от него помощи на поле боя, потому что он будет слишком занят своими убеждениями, чтобы помочь.
- Сержант, это неправда.
- Рядовой, смирно! Я понимаю, что у некоторых из вас есть четкое мнение по этому поводу. Мы, мужчины, сражаемся. Чтобы сберечь наши права, защитить наших детей и женщин. Даже если убеждения рядового Досса могут обречь их на смерть. Я жду, что каждый боец в роте, будет оказывать должное уважение рядовому всё то недолгое время, что он с нами пробудет...

* * *
- У нас с отцом была игра. "Что бы ты мог съесть перед смертью". Видел бы он эту хрень.
- Н уда. Я тоже любил с отцом поиграть в мяч. Правда, я его бросал сразу в стену потому что отца не было...

* * *
- Позволь тебя спросить, почему люди не доверяют инстинктам?
- Они чувствуют, что что-то не так, кто-то близко подобрался сзади. Ты же знал, что что-то не так, но вернулся в дом. Я принуждал тебя? Тащил силой? Нет. Я предложил тебе выпить бокальчик. Трудно представить, что страх обидеть отказом сильнее страха смерти. Но знаешь что? Это так...

* * *
- В годовщину его смерти каждый год я не могу дышать. А для всех вас это просто очередной день игры в бридж...

* * *
- Выжить не обязательно смерть. Нужно быть незаметным. Дни назад я был со своей семьей в своем доме. Теперь ты говоришь, что все потеряно.
- "Никому не говори, что я". Это метод выживания?
- Ну, я не хочу выживать. Я хочу жить...

* * *
- Знаешь, что такое черный барашек?
- Нет.
- Это, типа, когда ты от остальных отличаешься. Как я. Я выгляжу не так, как ты и Америка.
- Да.
- И мальчики.
- Да, только дело не совсем в том, как ты выглядишь. Особенность в том, что внутри. Этим ты и отличаешься - какой ты на самом деле. Внутри. Твоя душа.
- Чаппи внутри?
- Видишь ли, то, что снаружи, просто временное. После смерти душа изнутри отправляется в другое место. То, что внутри, именно это любит мама...

* * *
- У меня есть теория о том, почему женщины любят гонщиков. Не потому, что у них вызывает уважение наше дело - то, как мы наматываем круги один за другим, большинство из них считают жалким занятием, и возможно, они правы. Секрет в нашей близости к смерти. Чем ближе ты к смерти, тем более живым ты себя ощущаешь, тем ярче ты живёшь. И они видят это в тебе. Чувствуют это в тебе. Меня зовут Джеймс Хант. Мой отец биржевой брокер. Моя сестра - адвокат, а мой брат - бухгалтер. А я... я занимаюсь вот этим. Я обожаю такую жизнь и только так могу вести гонку: словно каждый день - твой последний...

* * *
- То есть, чёрт побери, разве не потому мы этим и занимаемся? Чтобы смотреть смерти в лицо и обманывать её? Брось, в этом есть благородство. Мы как будто рыцари.
- Ты англичанин, вы все придурки...

* * *
- Твоё предположение, что мне безразлична смерть, ошибочно. Разумному существу нужна долгая, процветающая жизнь, чтобы принести максимальную пользу.
- Прекрасно. На признание в любви не похоже, Спок.
- Ты не так поняла. Я действительно запретил себе любые чувства осознав, что моя жизнь конечна. Когда умирал адмирал Пайк, я слился с его сознанием и почувствовал то, что чувствовал он в момент ухода. Ярость. Замешательство. Одиночество. Страх. Я испытывал схожие чувства. Только сила их была экспоненциально больше в тот день, когда была уничтожена моя планета. Я решил, что больше не хочу испытывать их никогда. Ниота, ты ошибочно принимаешь мой отказ от чувств за проявление безразличия. Я уверяю тебя, всё обстоит ровно наоборот...

* * *
- Ты решила, что мы в настоящей обсерватории? Правда?
- Зарядить луч смерти!
- Луч смерти заряжается. Я здесь, мой друг. Tы и не догадался, что угодил прямо в мой капкан.
- Справедливость не поймаешь. Это идея. Убеждение.
- Со временем и на них проступает ржавчина сомнения.
- Справедливость не заржавеет.
- Но металл можно расплавить в огне мьейсти!
- Не "мьейсти", а "мести", и xолодной!
- Но ее можно подогреть в микроволновке зла!
- Печка не выдержит, и гарантии - конец.
- А я купил дополнительную!
- Гарантии сгорают, если товар использовать не по назначению!..

* * *
- Мы сразимся за наши жизни, наши семьи, нашу честь. И будем биться не на жизнь а на смерть.
- Ты слишком прижился при дворе, Уильям.
- Из дворца общая картина видна яснее...

* * *
- Второй метод называется Trockenbeeren. При этом виноград оставляют на лозе, пока он не высохнет и почти превратится в изюм. Для последнего метода, с помощью которого делают, например, Сотерн, нужна плесень, из-за которой виноградины становятся очень плотными, а содержание сахара в них резко возрастает. Обо всех трех процессах можно сказать, что именно распад возвышает живой виноград до того, чтобы тот стал частью шедевра. И процессы внутри человека после смерти можно рассматривать также.
- Это ты так думаешь. А я по-прежнему считаю, что нет искусства без любви. Это не обсуждается. То, что ты с упоением рассказывал про виноград просто природный способ разрушения...

* * *
- Вы смерти боитесь?
- Боюсь...
- Почему?
- Потому что привык жить...

* * *
- Проще говоря, ребята, люди не созданы для действий на крейсерской высоте полета "Боинга-747". Итак, когда мы поднимемся сюда, выше Южного седла, наши тела будут в буквальном смысле умирать. В буквальном смысле. Это место неслучайно называют "Зоной смерти". Вопрос такой: сможем ли мы поднять вас на вершину и спустить вниз до того, как это случится?..

* * *
- Нет, сэр. Мой муж уже умер один раз, как вы видели в новостях. Поверьте, его вторая смерть плохо скажется на CNN...

* * *
- Никогда не думал, что умру такой смертью. Я всегда знал, что познакомлюсь с хорошенькой девушкой и она откусит мне голову...

* * *
- Понимаешь, как бы ты ни был богат, что-то все равно идет не так. От проблем не скроешься. Я думал, что неизбежны только смерть и налоги, но на самом деле - смерть и мелкие неприятности...

* * *
- У всех у нас свой путь! Увидимся на той стороне...
- Добро пожаловать, амиго, в бескрайние земли, где пустыня и смерть - закадычные друзья. Мы воспоем его храбрость в замечательной песне, но смотрите внимательно, он уже не жилец. Когда птицы выклюют ему глаза, а солнце отполирует кости, увидите, как разлетятся потроха его и он потеряет свои коконес, хэ - хэй! Здесь, в пустыне Мохаве, животные миллионы лет приспосабливались к суровой природе...

* * *
- Вот так ящериц завершила свое путешествие. С жалкого начала до героического конца, о котором мы и спели. И хотя он все равно когда-нибудь умрет, возможно от несчастного случая, каковой является причиной естественной смерти в шестидесяти пяти процентах случаев, люди всегда будут помнить имя того, кто спас их. Ранго!..

* * *
- Запомни, волшебные бобы - моя добыча.
- Из-за тебя золотые яйца уплыли из моих лап, амиго. Бьёмся на кулаках.
- Псс. Танцевальная битва?
- Что ж чудесно. Раз у вас танцевальная битва, значит, сегодня я тебя затанцую до смерти.
- Как ты смеешь использовать закопалку против меня?
- Ну что, пробирает? Дерись со мной, если посмеешь. Ты ударил меня по голове гитарой? Так ты не кот, а кошка?..

* * *
- Любовь. Время. Смерть. Эти абстрактные понятия объединяют всех людей на Земле. Всё, чего мы желаем, без чего боимся представить жизнь, что в итоге покупаем - всё это обусловлено нашей жаждой любви, желанием иметь больше времени и боязнью смерти. Любовь. Время. Смерть. С них и нужно начинать...

* * *
- Говард пишет письма не людям. Вещам.
- Каким вещам?
- Времени. Любви. Смерти. Те самые "абстрактные понятия". "Время, говорят, ты лечишь раны, но никто не говорит о том, как ты уничтожаешь всё хорошее в мире. Как ты превращаешь красоту в пепел. Ты для меня не больше, чем окаменелость. Мертвая ткань, которая никак не истлеет. Ты - ничто".
- Это ничего не доказывает. Это нам не поможет, да?
- Нет. Дети тоже пишут Санта-Клаусу - это не значит, что они психи.
- Нет. Это его способ самолечения. Как печально...

* * *
- "Время, говорят, ты лечишь раны, но никто не говорит о том, как ты уничтожаешь все хорошее в мире. Как ты превращаешь красоту в пепел".
- Вот уж чушь, Говард. Если Любовь - созидание, а Смерть - разрушение, то я лишь полоса между ними. Ты не понимаешь Время. Никто его не понимает. Эйнштейн был ближе всех, говоря, что я - иллюзия...

* * *
- Что случилось?
- Она выпрыгнула из окна сто восьмидесятой комнаты. Повсюду кровь и печенье.
- Думаю, она умирает правильной смертью. И еще, надеюсь она не будет долго страдать, прежде чем умрет. Надеюсь, её крики не слышны из моей комнаты, потому что я надеялся прилечь, мне нужны тишина и покой. Я играл в гольф и немного устал. Последнее, что мне нужно, это громко и долго умирающая женщина. Я вас не слышу из-за этих криков. Поговорим в другой раз, когда станет потише. До встречи...

* * *
- Смерть нельзя предотвратить и вылечить безумие тоже. Человеческая природа лечению не поддается, и глупец тот, кто пытается...

* * *
- Сколько времени пилоты потратили, планируя это событие?
- В этих имитациях? Вы ищете ошибку человека. Так добавьте человека. Это была не видеоигра, а жизнь или смерть...

* * *
- Почему идете на смертельный риск?
- Я смотрю на это по-другому. Я даже не произношу этого слова - смерть...

* * *
- Он учитель математики в старших классах. А еще он до смерти боится высоты.
- Идеально. Я до смерти боюсь алгебры. Добро пожаловать. Скажи мне, сколько будет восемьдесят один разделить на двадцать семь?
- Три.
- Точно. Ты наш сообщник номер три. А сколько будет если одиннадцать умножить на десять?
- Сто десять.
- В башнях сто десять этажей...

* * *
- Ты хочешь смерти, что ли?
- Не произноси это слово! Я никогда не говорю это слово.
- Да ладно тебе! Смерть, гроб, умереть. Это одно и то же.
- Зачем ты так? Почему ты вдруг против меня?
- Против тебя? Я поддерживаю тебя больше всех.
- Тогда почему ты произносишь это слово? Почему ты наводишь меня на эту мысль накануне моего самого опасного прохода? Почему ты такая равнодушная?
- Равнодушная? Ты самый эгоистичный, высокомерный...
- Да, я высокомерен. Так надо. Чтобы пройти по канату, чтобы командовать им!..

* * *
- Твои видения - Божий дар. И Бог не просто так показывает тебе мою смерть. Может, тебе суждено предотвратить ее...

* * *
- Когда мне было четыре, я даже не знал о мире. А теперь мы с Ма будем жить в нём вечно. До самой смерти. Это улица города в стране под названием Америка. А земля - планета сине-зелёного цвета. Она вечно вертится. Не знаю, как мы до сих пор не свалились. Есть ещё открытый космос, и никто не знает, где рай. Мы с Ма решили, что раз мы не знаем, что нам нравится, надо попробовать всё. Вокруг так много всего. Иногда бывает страшно, но это нормально...

* * *
- Ваша смерть не потеря...

* * *
- Hе повезло в любви? Разорился на бирже? Но сегодня он решил сыграть со смертью...

* * *
- Знать, когда придет твоя смерть - это привилегия. Можно подготовиться к ней. Страшно лишь быть так далеко от дома. Без шанса проститься, попросить прощения, свести старые счеты...

* * *
- Это конец человека, который посвятил смерти всю свою жизнь...

* * *
- Что не так, сын мой?
- Я не готов.
- Разве ты не готовился стать королём всю свою жизнь? Разве ты не тренировался и не учился находясь рядом со мной?
- Я не об этом говорю. Я не готов быть без тебя.
- Мужчина, не подготовивший своих детей к собственной смерти - никудышный отец...

* * *
- Может, мы ещё сможем вылечить тебя.
- Зачем? Чтобы ты просто запер меня где-нибудь?
- Нет. Просто похороните меня в океане. С моими предками, которые спрыгивали с кораблей. Потому что они знали, что смерть лучше, чем рабство...

* * *
- Знаешь, как я рисовала бы тебя? Как блаженную. Как чертову святую.
- Это мне часто приходится слышать.
- Принимай это с радостью. Люди любят святых.
- Да. После их смерти...

* * *
- Моему королевству нужен новый король. Вы с Фионой - мои наследники.
- Ваши наследники. Вот почему, папа, вас так любят люди. Вы даже при смерти умудряетесь пошутить.
- Папа, о чем вы? Огр - король? Затея не из лучших...

* * *
- Итак, прежде чем мы начнём, профессор Дамблдор хотел сказать несколько слов.
- Есть объявления. Послушайте. Первоклассники, запомните, пожалуйста, что ходить в Тёмный лес строго запрещено всем ученикам. Также наш завхоз, мистер Филч, просил меня напомнить вам, что коридор на четвёртом этаже справа закрыт для всех, кто не желает умереть самой мучительной смертью...

* * *
- Уф, успели! Представляешь себе лицо старухи МакГонагал, если бы мы опоздали?
- Это было чертовски здорово!
– Спасибо за оценку, мистер Визли.
- Может, мне стоит превратить мистера Поттера и вас в часы? Тогда один из вас смог бы быть вовремя.
– Мы заблудились.
- Может быть, обзавестись картой? Надеюсь, свои места вы сумеете найти. На этих занятиях не будет глупых взмахов волшебной палочкой и заклинаний. Раз так, я не ожидаю, что многие из вас оценят изящную науку и точное искусство, которым является зельеварение. Однако тех немногих избранных, кто предрасположен к этому, я смогу научить, как околдовывать ум и обманывать чувства. Я расскажу вам, как разлить в бутылки славу, сварить триумф и даже заткнуть пробкой смерть. А может статься, некоторые из вас приехали в Хогвартс со способностями столь внушительными, что у них хватает самонадеянности не обращать на меня внимания...

* * *
- Конечно! Давайте все бросать книги в Миртл, потому что она этого не чувствует. Десять очков тому, кто попадёт ей в живот! Пятьдесят очков тому, кто попадёт в голову.
- Но всё-таки, кто в тебя бросил?
- Не знаю. И их не видела. Я просто размышляла о смерти, сидя на колене трубы, а она пролетела мне через макушку...

* * *
- Смерть - это жизни естественная часть. Радуйся за близких твоих, которые в Силу преобразовались. Не оплакивай их, и о них не горюй. Ведь к ревности приводит привязанность. Ревность - ведь это алчности тень...

* * *
- Смелость трудно определить. Можно осмелеть из-за глупой идеи или ошибки, но мы не должны сомневаться в действиях взрослых, или тренера, или учителя, ведь правила устанавливают они. Может, они знают, как лучше, а может, и нет. Все зависит от того, кто ты, откуда ты пришел. Разве ни один из шестисот парней не подумал сдаться, перейти на другую сторону? Долина смерти - место довольно враждебное. Вот почему смелость - штука сложная. Следует ли всегда выполнять то, что велят другие? Иногда ты можешь даже не знать, зачем ты это делаешь. Любой дурак может быть смелым. Честь - вот настоящая причина тому, что ты что-то делаешь. Это - тот, кто ты есть, или кем хочешь быть. Если ты умрешь в попытках достичь чего-то важного, значить, у тебя есть и смелость, и честь, и это хорошо. Я думаю, именно это хотел сказать автор. Что надо надеяться на смелость и стараться ради чести. И даже молиться, чтобы отдающие приказы тебе тоже ими обладали...

* * *
- На днях я прочитала историю о мальчике из проекта. Застрелен местный юнец. Отца нет, мыкался по семейным детским домам. Его убили в бандитской разборке в Херт Виллидж. В последнем абзаце шла речь о его спортивных навыках, о том, насколько другой могла быть его жизнь, если бы он не бросил школу. В день смерти ему исполнилось двадцать один. Был его день рождения. Это мог быть кто угодно. Это мог быть мой сын Майкл. Но это был не он. И за это я должна благодарить Бога. Бога и Лоренса Тейлора...

* * *
- Ладно. Расслабься. Я хочу задать тебе пару вопросов.
- Я не в настроении. Мне нужно делать домашнюю работу.
- Ну, скажи, чему ты научился по жизни, а то я тебе башку проломлю.
- Ладно. Я верю в смерть, разрушение, хаос, мерзость и алчность...

* * *
- Смерть - это и горечь и сладость для католиков. Горечь - в потери. Сладость - в спасении. Скорбят о покойном и о его семье. Но сладко понимание того, что впереди спасение. И некоторые спросят: Что есть смерть? Это конец? Или это начало? И что есть жизнь? Что мы называем жизнью? Все эти вопросы могут показаться вам странными. И именно поэтому вы должны повернуться к Богу. Потому что Бог - сама сладость...

* * *
- Так, чего ты хочешь?
- Я обещал вашей жене исповедовать вас.
- Интересно, зачем?
- Она настаивала. Заставила меня.
- И как часто вы даете обещания, которые не можете выполнить в принципе, отче?
- Сменим тему.
- О чем поговорим?
- Жизнь и смерть.
- Жизнь и смерть. Да что ты знаешь о жизни и смерти?
- Я думаю - достаточно. Я - священник.
- Да, вы мастер проповедей про жизнь и смерть. Но все что вы знаете, вы взяли в церковно - приходской школе из пособия начинающему пастырю.
- Сомневаюсь. Я думаю, смерть - это и сладостно и горько. Горечь в потери, но сладость в спасении.
- Вот и все познания про жизнь и смерть. Убожество.
- А что вы знаете, мистер Ковалски?
- Да много чего. Я три года пробыл в Корее. Спасибо. Мы убивали людей. Мы протыкали их штыками. Мы зарывали семнадцатилетних в землю заживо. Я это буду всю жизнь помнить, до самой смерти.
- Ужасные вещи, но с ними надо как то жить...

* * *
- Добрый день, Уолт.
- Я сказал, не пойду исповедоваться.
- Почему вы не позвонили в полицию?
- Что?
- Я работаю с бандитами Хмонга и знаю о вчерашнем. Почему вы не вызвали полицию?
- Ох... Вы знаете, я молился чтобы приехала полиция но никто не ответил.
- Что вы о себе возомнили? Кого-то могли убить. Здесь проблема жизни и смерти. Когда вещи происходят быстро, надо действовать быстро. Когда в Корее на нас нападала кучка узкоглазых мы не звонили в полицию. Мы действовали.
- Вы не в Корее, мистер Ковалски. Я много думал о нашей беседе про жизнь и смерть. И вот что вам скажу. Все эти ужасные вещи вы вынуждены были делать, страшные дела, которые не оставляют вас. Кажется неплохо было бы вам снять с себя это бремя. То что было на войне - ужасно. Убивать по приказанию, убивать, чтобы спасти себя, убивать, чтобы спасти других. Вы правы, об этом я ничего не знаю. Но я знаю, что такое прощение. Я видел много людей, которые раскаялись, признались в своих грехах, и сбросили эту ношу. Люди посильнее вас! Так же прошедшие войну, и также делавшие страшные вещи, но теперь живущие в мире.
- Надо признать, отче, на сей раз вы подготовились основательно.
- Спасибо!
- И, знаете, в одном вы правы: есть люди и посильнее меня, вставшие на путь спасения. Ну что же, Хулилуйя. Но в остальном вы ошибаетесь.
- В чем же, мистер Ковалски?
- Вещи, которые меня преследуют, никто мне делать не приказывал...

* * *
- Я ничего не знал о жизни и смерти, пока не знал Уолта. Я действительно многое узнал. И свой дом я завещаю церкви, потому Дороти бы это понравилось и так, последняя просьба. И еще раз извините за лексику мистера Ковалски, Я просто читаю то, что он написал. И я хочу завещать свой Гран Торино 1972 года моему другу Тао Ванглору. Если только он не срежет ей крышу, как мексикашки, не будет рисовать пламя, как какая то деревенская гопота, и не поставит сзади большой п#дорский спойлер, на манер других узкоглазых. Это выглядит ужасно. Если сможешь удержаться от всего этого, он твой...

* * *
- Как ты считаешь, что чувствовали бы твои родители, если бы были живы? Гордились? Или же беспокоились от того, что ты всеми силами стараешься в лучшем случае привлечь внимание, а в худшем ищешь смерти?
- Эй, мои глаза не искрятся никакими призраками прошлого!..

* * *
- Давным-давно в далекой-далекой галактике... Люк Скайуокер вернулся домой, на планету Татуин, в попытках разыскать своего друга Хана Соло и вырвать его из рук подлого бандита Джаббы Хатта. Люк не знал, что в это время Империя начала строительство новой бронированной космической станции еще более мощной, чем первая грозная "Звезда Смерти". Создание этого разрушительного оружия означало бы окончательное поражение повстанцев в их войне за свободу галактики...