* * *
- Почему идете на смертельный риск?
- Я смотрю на это по-другому. Я даже не произношу этого слова - смерть...

* * *
- Зачем пытаться совершить невозможное? Зачем идти за своей мечтой?
- Я не могу объяснить зачем. Словами этого не объяснишь...

* * *
- То есть ты хочешь, чтобы я просто выдал тебе мои секреты? Секреты, которые я узнавал всю жизнь? Которые я передал только моим сыновьям? Ты хочешь, чтобы я их просто тебе рассказал?
- Я могу заплатить вам. У меня есть деньги. Не важно, сколько это будет стоить...

* * *
- Был великий польский канатоходец Роман. Он говорил, что чувствует, что канат хорошо натянут, задницей и ухом...

* * *
- Ты совершенно ненормальный?
- Да, я чокнутый! Да, и ты меня любишь, потому что я чокнутый! Я безумен! Я совершенно чокнутый!..

* * *
- Он учитель математики в старших классах. А еще он до смерти боится высоты.
- Идеально. Я до смерти боюсь алгебры. Добро пожаловать. Скажи мне, сколько будет восемьдесят один разделить на двадцать семь?
- Три.
- Точно. Ты наш сообщник номер три. А сколько будет если одиннадцать умножить на десять?
- Сто десять.
- В башнях сто десять этажей...

* * *
- Итак, теперь у меня есть деньги, у меня есть сообщники, у меня есть какой-никакой план. Осталось только выбрать дату...

* * *
- Ты хочешь смерти, что ли?
- Не произноси это слово! Я никогда не говорю это слово.
- Да ладно тебе! Смерть, гроб, умереть. Это одно и то же.
- Зачем ты так? Почему ты вдруг против меня?
- Против тебя? Я поддерживаю тебя больше всех.
- Тогда почему ты произносишь это слово? Почему ты наводишь меня на эту мысль накануне моего самого опасного прохода? Почему ты такая равнодушная?
- Равнодушная? Ты самый эгоистичный, высокомерный...
- Да, я высокомерен. Так надо. Чтобы пройти по канату, чтобы командовать им!..

* * *
- Вы сицилиец?
- Я из Калабрии.
- Хорошо. А то у меня соседи-сицилийцы. Живут на два этажа ниже. Все время готовят кальмаров. В моей квартире от них жуткая вонь.
- Не удивительно...

* * *
- Никсон-то, каков сукин сын? Я бы этого мерзавца упек в тюрьму пожизненно.
- Вы прямо как мой отец. Говорит, эта страна пошла к черту в день, когда застрелили Кеннеди.
- Это уж точно...

* * *
- Мы сделали это, Филипп! Мы показали миру, что нет ничего невозможного. Они теперь другие. Слушай, Филипп, они теперь другие!
- Да, так и есть. Они другие, потому что ты там прошел. Все ньюйоркцы, с кем я говорил, сказали, что теперь они их любят. Возможно, ты вдохнул в них жизнь, дал им душу...

* * *
- Помните Гая Тоззоли и его пресс-конференцию? Он был одним из создателей башен. Ему понравилась моя прогулка, и он дал мне пропуск на смотровую площадку, чтобы я мог приходить туда, когда захочу. И я много раз приходил туда один. Я приходил туда и смотрел в пустоту, чтобы снова вернулись те мысли и то чувство. Потому что... Это был прекрасный день. А что касается моего пропуска... Обычно на таких пропусках стоит дата, после которой они недействительны. Но на моем пропуске м-р Тоззоли вычеркнул дату и написал: "Навсегда"...