Царица взор остановила.
Да, именно такие лица...
Этот египетский анекдот должно было бы доставить маркизе Жорж Занд, такой же бесстыднице, как ваша Клеопатра.
Она бы его живо переделала на нынешние нравы.
Невозможно, не было бы никакого правдоподобия.
Да, этот анекдот совершенно древний.
Таковой торг несбыточен, как сооружение пирамид.
Отчего же несбыточен?
Неужто среди нынешних женщин не найдется ни одной, которой бы захотелось бы испытать на самом деле справедливость того, что ей говорят поминутно, что любовь ее была бы дороже им жизни.
Но каким образом можно сделать это ученое испытание?
Клеопатра имела все возможные способы заставить должников расплатиться.
А мы? Ведь нельзя же такие условия написать на гербовой бумаге и засвидетельствовать в гражданской палате!
Можно положиться на честное слово. - Как это?
Женщина может взять с любовника его честное слово, что на другой день он застрелится.
А он на другой день уедет в чужие края, а она останется в дурах.
Да, если он согласится остаться навек бесчестным.
Да и самое условие, неужели так тяжело?
Разве жизнь уже такое сокровище, что ее ценой жаль и счастье купить?
Посудите сами: первый шалун, которого я презираю, скажет обо мне слово, которое не может мне повредить никаким образом и я подставляю лоб под его пулю.
Я не имею права отказать в этом удовольствии первому забияке, которому вздумается испытать мое хладнокровие.
И я стану трусить, когда речь идет о моем блаженстве?
Что жизнь, если она отравлена унынием, пустыми желаниями?
И что в ней, когда наслаждения ее истощены?
Неужели вы лично в состоянии заключить такое условие?
Я пор себя не говорю, но человек истинно влюбленный не усумнится ни на одну минуту.
Простите.
Но как? Даже для такой женщины, которая бы вас любила?
Сама мысль о таком зверстве должна уничтожить самую безумную страсть.
Нет, я в ее согласии видел бы одну только пылкость воображения.
А что касается до взаимной любви, то я ее не требую.
Если я люблю, какое тебе дело?
Что вы думаете об условии Клеопатры?
Ну что вам сказать?
И нынче иная женщина дорого себя ценит.
Но мужчины нашего столетия слишком хладнокровны, благоразумны, чтобы заключить такие условия.
Вы думаете, что в наше время, здесь в России найдется женщина, которая будет иметь довольно гордости, силы душевной, чтобы предписать любовнику условия Клеопатры?
Думаю? Даже уверена. Но современный мужчина легко жертвует своими наслаждениями, счастьем ради лени и благополучия.
Вы не обманываете меня?
Вы подумайте. Это было бы слишком жестоко.
Более жестоко, чем само условие.
Нет.
Дождемся ночи здесь. Ах, наконец...
Ах, наконец Достигли мы ворот Мадрита! Скоро
Я полечу по улица знакомым,
Усы плащом прикрыв, а брови шляпой.
Как думаешь? Узнать меня нельзя? - Да, Дон Гуана мудрено признать!
Таких, как он, такая бездна.
Шутишь? Да кто ж меня уэнает?
Первый сторож. Гитана или пьяный муэыкант,
Иль свой же брат, нахальный кавалер, Со шпагою под мышкой и в плаще.
Что за беда, хоть и уэнают. Только б Не встретился мне сам король. А впрочем,
Я никого в Мадрите не боюсь.
А завтра же до короля дойдет, Что Дон Гуан из ссылки самовольно
В Мадрит явился, - что тогда, скажите, Он с вами сделает?
Пошлет назад.
Уж верно головы мне не отрубят. Ведь я не государственный преступник.
Меня он удалил. Меня ж любя; Чтобы меня оставила в покое
Семья убитого... - Ну то-то же!
Сидели б вы себе спокойно там. - Слуга покорный! Я едва-едва
Не умер там со скуки. Что за люди, Что за земля! А небо?.. Точный дым.
А женщины? Да я не променяю, Вот видишь ли, мой глупый Лепорелло.
Последней в Андалуэии крестьянки На первых тамошних красавиц - право.
Они сначала нравилися мне Глазами синими, да белизною,
Да скромностью - а пуще новизною;
Да, слава богу, скоро догадался - Увидел я, что с ними грех и знаться -
В них жизни нет, все куклы восковые; А наши!
Но послушай, это место Знакомо нам; уэнал ли ты его?
Как не уэнать: Антоньев монастырь Мне памятен. Езжали вы сюда,
А лошадей держал я в этой роще. Проклятая, признаться, должность. вы
Приятнее здесь время проводили, Чем я, поверьте.
Бедная Инеза! Ее уж нет!
Как я любил ее!
Инеза!
Черноглазая? О, помню.
Три месяца ухаживали вы За ней; насилу-то помоглукавый.
В июле... ночью. Странную приятность Я находил в ее печальном взоре
И помертвелых губах. Это странно.
Ты, кажется, ее не находил Красавицей. И точно, мало было
В ней истинно прекрасного.
Глаза. Одни глаза. И взгляд...
Такого взгляда я никогда уж не встречал.
А голос у ней был тих и слаб - как у больной -
Муж у нее был негодяй суровый,
Узнал я поздно... бедная Инеза!
Что ж, вслед за ней другие были.
Правда. - А живы будем, будут и другие.
И то.
Теперь которую в Мадрите Отыскивать мы будем?
О, Лауру! - Конечно. Ну, развеселились мы?
Недолго нас покойницы тревожат.
К ней прямо в дверь - а если кто-нибудь
Уж у нее - прошу в окно прыгнуть.
Клянусь тебе, Лаура, никогда С таким ты совершенством не играла.
Как роль свою ты верно поняла. Как развила ее! С какою силой!
Да, мне удавалось Сегодня каждое движенье, слово.
Я вольно предавалась вдохновенью. Слова лились, как будто их рождала
Не память рабская, но сердце... - Правда.
Да и теперь глаза твои блестят И щеки разгорелись, не проходит
В тебе восторг, Лаура, не давай Остыть ему бесплодно.
Спой, Лаура! Спой!
Но что же я спою?