Осьмнадцать лет. - Ты молода... И будешь молода
Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя
Еще лет шесть они толпиться будут, тебя ласкать, лелеять и дарить,
И серенадами ночными тешить,
И за тебя друг друга убивать На перекрестках ночью. Но когда
Пора пройдет, когда твои глаза Впадут и веки, сморщась, почернеют,
И седина в косей твоей мелькнет,
И будут называть тебя старухой,
Тогда - что скажешь ты?
Тогда? Зачем Об этом думать? Что за разговор?
Иль у тебя всегда такие мысли?
Приди - открой балкон.
Как небо тихо.
Недвижим теплый воздух, ночь лимоном И лавром пахнет, яркая луна
Блестит на синеве густой и темной,
И сторожа кричат протяжно: Ясно!..
А далеко, на севере - в Париже -
Быть может небо тучами покрыто, Холодный дождь идет и ветер дует.
А нам какое дело?
Слушай, Карлос, Я требую, чтоб улыбнулся ты!
Ну, то-то ж!
Милый демон!
Гей, Лаура! - Кто там? Чей это голос?
Отопри!
Ужели!
Здравствуй!
Дон Гуан!
Лаура, милый друг!
Кто у тебя, моя Лаура? - Я, Дон Карлос.
Вот нечаянная встреча! Я завтра весь к твоим услугам.
Нет! Теперь - сейчас.
Дон Карлос, перестаньте! вы не на улице - вы у меня -
Извольте выйти вон.
Я завтра весь к твоим услугам.
Нет! Теперь - сейчас.
Извольте выйти вон!
Я жду. Ну что ж, Ведь ты при шпаге.
Ежели тебе не терпится, изволь.
Гуан!
Вставай, Лаура, кончено. - Что там?
Убит! Прекрасно! В комнате моей!
Что делать мне теперь, повеса, дьявол?
Куда я выброшу его?
Быть может, Он жив еще.
Да! Жив! Гляди, проклятый,
Ты прямо в сердце ткнул - небось не мимо,
И кровь нейдет из треугольной ранки, А уж не дышит - каково?
Что делать? Он сам того хотел.
Эх, Дон Гуан, Досадно, право. Вечные проказы -
А все не виноват... Откуда ты?
Давно ли здесь? - Я только что приехал.
И то тихонько -я ведь не прощен.
И тотчас вспомнил о своей Лауре?
Что хорошо, то хорошо. Да полно, Не верю я.
Ты мимо шел случайно И дом увидел.
Нет, моя Лаура.
Спроси уЛепорелло. Я стою За городом, в проклятой венте.
Я Лауры Пришел искать в Мадрите.
Другты мой!
Постой... при мертвом!.. Что нам делать с ним?
Оставь его.
Перед рассветом, рано, Я вынесу его под епанчою
И положу на перекрестке, - Только смотри, чтоб не увидели тебя.
Лаура, и давно его ты любишь?
Кого? Ты, видно, бредишь.
А признайся, А сколько раз ты изменяла мне
В моем отсутствии?
А ты, повеса? - Скажи!
Нет, после переговорим.
С чего начну? Осмелюсь... или нет;
Сеньора... ба! что в голову придет, То и скажу, без предуготовленья,
Импровизатором любовной песни...
Пора б уж ей приехать. Без нее - Я думаю - скучает командор.
Каким он здесь представлен исполином!
Какие плечи! Что за Геркулес!..
А сам покойник мал был и тщедушен, Когда за Эскурьялом мы сошлись,
Наткнулся мне на шпагу он и замер, Как на булавке стрекоза - а был
Он горд и смел - и дух имел суровый...
А! вот она!
Опять он здесь.
Отец мой!
Я развлекла вас в ваших помышленьях - Простите.
Я просить прощенья должен У вас, сеньора.
Может, я мешаю Печали вашей вольно изливаться.
Нет, мой отец, печаль моя во мне, При вас мои моленья могут к небу
Смиренно возноситься -я прошу И вас свой голос с ними съединить.
Мне, мне молиться с вами? Дона Анна, я недостоин участи такой.
Я не дерзну порочными устами Мольбу святую вашу повторять -
Я только издали с благоговеньем Смотрю на вас, когда, склонившись тихо,
Вы чудные власы на мрамор бледный Рассыплете - и мнится мне, что тайно
Гробницу эту ангел посетил.
В смущенном сердце я не обретаю Тогда молений. Я дивлюсь безмолвно
И думаю - счастлив, чей хладный мрамор
Согрет ее дыханием небесным
И окроплен любви ее слезами...
Какие речи - странные! - Сеньора?
Мне... вы забыли. - Что?
Что недостойный отшельник я?
Что грешный голос мой
Не должен здесь так громко раздаваться?
Мне показалось... я не поняла...