Спой что-нибудь.
Я здесь, Инезилья, Я здесь, под окном.
Объята Севилья и мраком и сном.
Исполнен отвагой, окутан плащом
С гитарой и шпагой
Я здесь под окном.
Ты спишь, я гитарой тебя разбужу
Проснется ли старый Мечом уложу.
Шелковые петли к окошку привесь,
Что ж медлишь?
Уж нет ли соперника здесь?
Браво! Чудно, бесподобно.
Благодарим, волшебница. Ты сердце чаруешь нам.
Из наслаждений жизни Одной любви муэыка уступает;
Но и любовь мелодия. Какие звуки! Сколько в них души!
Взгляни: сам Карлос тронут, твой угрюмый гость.
А чьи слова, Лаура? - Дон Гуана.
Что? Дон Гуан? - Их сочинил когда-то мой верный друг. мой ветреный любовник.
Твой Дон Гуан безбожник и мерзавец, а ты.. ты дура!
Ты с ума сошел!
Да я сейчас велю тебя зарезать Моим слугам, хоть ты испанский гранд.
Зови же их! - Лаура, перестань;
Дон Карлос, не сердись. Она забыла... - Что? Что Гуан на поединке честно
Убил его родного брата? Правда: жаль, что не его.
Эй, кто здесь? - Не люди ль Доны Анны?
Нет, сами по себе мы господа. Мы здесь гуляем.
А кого вы ждете?
Сейчас должна приехать Дона Анна На мужнину гробницу.
Дона Анна де Сольва? Как!?
Супруга командора, Убитого... не помню кем?
Развратным, бессовестным, безбожным Дон Гуаном.
Молва о Дон Гуане и в мирный монастырь Проникла даже!
Отшельники хвалы ему поют.
Он вам знаком, быть может? - Нам? Нимало. А где-то он теперь?
Его здесь нет. Он в ссылке далеко.
И слава богу! Чем далее, тем лучше.
Всех бы их, развратников, В один мешок да в море!
Что ты врешь? - Молчите, я нарочно.
Так здесь похоронили командора?
Здесь. Памятник жена ему воздвигла И приезжает каждый день
За упокой души его молиться И плакать.
Что за странная вдова? И недурна?
Мы красотою женской, отшельники, Прельщаться не должны,
Но лгать грешно.
Не может и угодник в ее красе чудесной Не сознаться.
Недаром же покойник был ревнив.
Он Дону Анну взаперти держал. Никто из нас не видывал ее.
Я с нею бы хотел поговорить.
О, Дона Анна никогда с мужчиной не говорит.
А с вами, мой отец? - Со мной иное дело, я монах.
Да вот она.
Отец мой, отоприте. - Сейчас, сеньора, я вас ожидал.
Что, какова?
Ее совсем не видно
Под этим вдовьем черным покрывалом.
Чуть уэенькую пятку я заметил. - Довольно с вас.
У вас воображенье В минуту дорисует остальное.
Оно у вас проворней живописца, вам все равно, с чего бы ни начать,
С бровей ли, с ногли. - Слушай, Лепорелло,
Я с нею познакомлюсь.
Жил на свете рыцарь бедный, Молчаливый и простой.
С виду сумрачный и бледный
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму
И глубоко впечатленье В сердце врезалось ему.
Путешествуя в Женеву По дороге, у креста
Видел он Марию-Деву, Матерь господа Христа.
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел
И до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Между тем, как паладины Встречу трепетным врагам
По равнинам Палестины Мчались, именуя дам.
Восклицал всех громче он
И гнала его угроза мусульман Со всех сторон.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен.
Все влюбленный, все печальный
Без причастья умер он.
Но Пречистая сердечно
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина своего.
Браво! Прелестно. Бесподобно!
Прости меня, я глуп, что осердился.
Сам признаешься, что ты глуп. Так помиримся?
Прости меня. Но знаешь, не могу Гуана имя слышать равнодушно.
А виновата ль я, что поминутно Мне на язык приходит это имя?
В знак, что ты совсем уже не сердита, Лаура, спой еще.
Пора, уж ночь. Прощайте, господа.
Прощай, Лаура.
Эй, бешеный! Останься у меня!
Ты мне понравился.
Ты Дон Гуана напомнил мне,
Как выбранил меня И стиснул зубы с скрежетом.
Счастливец. Так ты его любила. Очень?
Очень.
И любишь и теперь. - В сию минуту? Нет, не люблю.
Мне двух любить нельзя. Теперь люблю тебя.
Скажи, Лаура, который год тебе?