Никто не хочет верить в простодушие гения.
Если бы еще Орлеанская дева! - Или королева Елизавета.
По-моему, нет никого выше госпожи Монтенон.
А какую женщину вы почитаете первую в свете?
Берегитесь! вы напрашиваетесь на комплимент.
Нет, шутки в сторону.
Для меня женщина самая удивительная - Клеопатра.
Выйди, я прошу тебя! - Ну маман!
А что в ней? - Есть черта в ее жизни...
Есть черта, которая так врезалась в мое воображение, что не могу взглянуть ни на одну женщину, чтобы не вспомнить о Клеопатре.
А почему, расскажите?
Не могу, мудрено рассказать.
А что, разве неблагопристойно? - Да.
Неблагопристойно, как и все, что живо рисует ужасные нравы древности.
Тогда не надо. Не рассказывайте.
Расскажите, обязательно расскажите.
Ну расскажите же, наконец.
Перестаньте нас морочить, расскажите просто, что вы знаете про Клеопатру.
Однако будьте благопристойны, если можете.
Я робею. Я стал стыдлив, как наша цензура. Ну, так и быть.
В числе латинских авторов есть некий Аврелий Виктор.
Вот как сказывает он о Клеопатре.
Она отличалась такой похотливостью, что часто торговала собой, что многие покупали ее ночь ценою своей смерти.
Какой ужас! А что ж тут удивительного?
Кажется мне, Клеопатра была не пошлая кокетка и ценила себя недешево.
Я предлагал Чарскому сделать из этого поэму, он было начал,.. да бросил.
Это ни на что не похоже.
Она ужасно ветренна. - Ветренна? Этого мало.
Она может не уважать себя, сколько ей угодно, но общество еще не заслужило от нее такого пренебрежения.
Признаюсь, я принимаю участие в судьбе этой молодой женщины.
В ней много хорошего. - Давно ли вы стали так добродушны?
И гораздо менее дурного, чем о ней думают. Но страсти ее погубят.
Страсти! Какое громкое слово! Что такое страсти?
Просто она дурно воспитана.
Это замечательное лицо, вернее, даже лица.
Впрочем, сейчас увидите сами.
Что это за человек? - Это великий талант.
Из своего голоса он делает все, что захочет.
Что с тобой сегодня, Александр? Ты сердит?
Сердит. - На кого?
На себя. На всех и на все.
Тебе скучно со мной. Я не виню тебя.
Сердце наше не в нашей власти, но я...
Я прошу почтенную публику назначить мне несколько тем, записав их на особых бумажках.
Чарский, Чарский!
Вот вам тема.
Что прикажет почтенная публика?
Назначит ли мне сама один из предложенных предметов или предоставит это решить жребию? - Жребий!
Кому угодно будет вынуть тему?
Ужасный век, ужасные сердца.
Иван! - Я здесь!
Что бедный мой Эмир? - Он все хромает.
Делать нечего: куплю Гнедого, Недорого и просят за него.
Недорого, да денег нет у нас.
Да, денег нет.
Во что бы то ни стало на турнире Явлюсь я.
Покажи мне шлем, Иван.
Пробит насквозь, испорчен. - Невозможно его надеть?
Достать мне надо новый. Какой удар! Проклятый граф Делорж!
Дай мне вина! - У нас вина - ни капли нет.
А то, что мне прислал В подарок из Испании Рамон?
Вечор я снес последнюю бутылку Больному кузнецу.
Да помню, знаю... - А вы ему порядком отплатили:
Как из стремян вы вышибли его, Он сутки замертво лежал.
И вряд ли оправится.
А все ж он не в убытке; Его нагрудник цел венецианский.
А грудь своя: гроша ему не стоит; Другой себе не станет покупать.
Зачем с него не снял я шлема тут же!
А снял бы я, когда б не было стыдно Мне дам и герцога. Проклятый граф!
Он лучше бы мне голову пробил.
И платье нужно мне. О бедность, бедность!
Как унижает сердце нам она!
Когда Делорж копьем своим тяжелым Пробил мне шлем и мимо проскакал,
А я с открытой головой пришпорил Эмира моего, помчался вихрем
И бросил графа на двадцать шагов, Как маленького пажа; как все дамы
Привстали с мест, когда сама Клотильда, Закрыв лицо, невольно закричала,
И славили герольды мой удар, - Тогда никто не думал о причине
И храбрости моей и силы дивной!
Взбесился я за поврежденный шлем,
Геройству что виною было? - скупость.
Да! Заразиться здесь не трудно ею Под кровлею одной с моим отцом.
Что ж говорит бездельник Соломон?
Он говорит, что более не может Взаймы давать вам денег без заклада.
Заклад! А где мне взять заклада, дьявол?
Да ты б ему сказал, что мой отец Богат и сам, как жид,
Что рано ль, поздно ль Всему наследую.
Я говорил. - Что ж?
Жмется да кряхтит. - Какое горе!
Он сам хотел прийти.
Ну, слава богу. Без выкупа не выпущу его.
А, приятель! Пожалуй-ка сюда!
Слуга ваш низкий. - Пожалуй-ка сюда.
Так ты, я слышал, не веришь в долг?
Весь разорился я, Все рыцарям усердно помогая.
Никто не платит. Вас хотел просить,
Не можете ль хоть часть отдать? - Разбойник!
Да если б у меня водились деньги, С тобою стал ли я возиться? Полно,
Не будь упрям, мой милый Соломон; Доставай червонцы.
Высыпи мне сотню,
Пока тебя не обыскали.
Сотню? Когда б имел я сто червонцев!