1
Вся тварь разумная скучает Иной - от лени, тот - от дел.
Кто верит, кто утратил веру, Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру.
И всяк зевает, да живет И всех вас в гроб, зевая, ждет
Зевай и ты.
2
Ах, правда ли, Сальери, Что Бомарше кого-то отравил?
Не думаю: он слишком был смешон
Для ремесла такого. Он же гений,
Как ты да я.
А гений и злодейство - Две вещи несовместные.
3
Чем больше женщины удаляются от нее, тем больше мужчины приближаются к ней.
4
Ужасный век, ужасные сердца.
5
Ужель отец меня переживет?
Как знать?
Дни наши сочтены не нами.
6
Нас уверяют медики: есть люди,
В убийстве находящие приятность.
7
Что жизнь, если она отравлена унынием, пустыми желаниями?
И что в ней, когда наслаждения ее истощены?
8
Эй, бешеный! Останься у меня!
Ты мне понравился.
Ты Дон Гуана напомнил мне,
Как выбранил меня И стиснул зубы с скрежетом.
Счастливец. Так ты его любила. Очень?
Очень.
И любишь и теперь. - В сию минуту? Нет, не люблю.
Мне двух любить нельзя. Теперь люблю тебя.
Скажи, Лаура, который год тебе?
Осьмнадцать лет. - Ты молода... И будешь молода
Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя
Еще лет шесть они толпиться будут, тебя ласкать, лелеять и дарить,
И серенадами ночными тешить,
И за тебя друг друга убивать На перекрестках ночью. Но когда
Пора пройдет, когда твои глаза Впадут и веки, сморщась, почернеют,
И седина в косей твоей мелькнет,
И будут называть тебя старухой,
Тогда - что скажешь ты?
Тогда? Зачем Об этом думать? Что за разговор?
9
А командор? Что скажет он об этом?
Ты думаешь, он станет ревновать?
Уж верно нет; он человек разумный И, верно, присмирел с тех пор, как умер.
10
Я на зов явился. - О боже! Дона Анна!
Брось ее, Все кончено. Дрожишь ты, Дон Гуан.
Я? Нет. Я звал тебя и рад, что вижу.
Дай руку! - Вот она.
О, тяжело Пожатье каменной его десницы!
11
Царица грозная, Чума
Теперь идет на нас сама
И льстится жатвою богатой;
И к нам в окошко день и ночь
Стучит могильною лопатой...
Что делать нам? И чем помочь?
Как от проказницы Зимы,
Запремся также от Чумы!
Зажжем огни, нальем бокалы,
Утопим весело умы
И, заварив пиры да балы,
Восславим царствие Чумы.
Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы.
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.
Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья -
Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.
Итак, - хвала тебе, Чума!
Нам не страшна могилы тьма,
Нас не смутит твое призванье!
Бокалы пеним дружно мы
И девы-розу пьем дыханье, -
Быть может... полное Чумы!