Я каждый раз, когда хочу сундук Мой отпереть, впадаю в жар и трепет.
Не страх (о нет! кого бояться мне?
При мне мой меч: За злато отвечает честной булат)
Но сердце мне теснит Какое-то неведомое чувство...
Нас уверяют медики: есть люди,
В убийстве находящие приятность.
Когда я ключ в замок влагаю, то же
Я чувствую, что чувствовать должны Они, вонзая в жертву нож:
Приятно и страшно вместе.
Вот мое блаженство!
Ступайте, полно вам по свету рыскать,
Служа страстям и нуждам человека.
Усните здесь сном силы и покоя,
Как боги спят в глубоких небесах...
Что не подвластно мне?
Как некий демон Отселе править миром я могу;
Лишь захочу - воздвигнутся чертоги; В великолепные мои сады
Сбегутся нимфы резвою толпою; И муэы дань свою мне принесут,
И вольный гений мне поработится,
И добродетель и бессонный труд Смиренно будут ждать моей награды.
Я свистну, и ко мне послушно, робко Вползет окровавленное злодейство,
И руку будет мне лизать, и в очи
Смотреть, в них знак моей читая воли.
Мне все послушно, я же - ничему;
Я выше всех желаний; я спокоен;
Я знаю мощь мою:
С меня довольно Сего сознанья...
Я царствую!
Я царствую!
Какой волшебный блеск! Послушна мне, сильна моя держава;
В ней счастие, в ней честь моя и слава!
Я царствую!
Но кто вослед за мной Приимет власть над нею?
Мой наследник?
Безумец, расточитель молодой,
Развратников разгульных собеседник!
Едва умру. Он, он! Сойдет сюда
Под эти мирные, немые своды
С толпой ласкателей, придворных жадных. Украв ключи у трупа моего,
Он сундуки со смехом отопрет,
И потекут сокровища мои В атласные диравые карманы!
Он разобьет священные сосуды, Он грязь елеем царским напоит -
Он расточит!
А по какому праву?
Мне разве даром это все досталось,
Или шутя, как игроку, который Гремит костьми да груды загребает?
Нет, выстрадай сперва себе богатство,
А там посмотрим, станет ли несчастный
То расточать, что кровью приобрел.
О, если б мог от взоров недостойных Я скрыть подвал! О, если б из могилы
Прийти я мог, сторожевою тенью
Сидеть на сундуке и от живых
Сокровища мои хранить, как ныне!
О, государь! Прошу отца заставить Меня держать меня как сына,
Не как мышь, рожденную в подполье! Государь!
Поверьте, государь, терпел я долго
Стыд горькой бедности.
Когда б не крайность, вы б жалобы моей не услыхали.
Я верю: благородный рыцарь, Таков, как вы, отца не обвинит
Без крайности. Таких развратных мало...
Спокойны будьте: вашего отца Усовещу наедине, без шуму.
Я жду его. Давно мы не видались. Он был друг деду моему. Я помню,
Когда я был еще ребенком, он Меня сажал на своего коня
И покрывал своим тяжелым шлемом, Как будто колоколом.
Это кто? Не он ли?
Так, он, государь.
Подите ж в ту комнату. Я кликну вас, барон.
Барон, я рад вас видеть Бодрым и здоровым.
Я счастлив, государь, что в силах был По приказанью вашему явиться.
Давно, барон, расстались мы. вы помните меня?
Я, государь?
Я как теперь вас вижу. О, вы были Ребенок резвый. Мне покойный герцог
Говаривал: Филипп ,
Что ты скажешь? Лет через 20, право, ты да я,
Мы будем глупы перед этим малым... Пред вами, то есть...
Мы теперь знакомство Возобновим. вы двор забыли мой.
Стар, государь, я нынче: при дворе
Что делать мне? вы молоды; вам любы Турниры, праздники.
А я на них Уж не гожусь.
Бог даст войну. Так я Готов кряхтя, влезть снова на коня;
Еще достанет силы старый меч За вас рукой дрожащей обнажить.
Барон. Усердье ваше нам известно;
Вы деду были другом; мой отец Вас уважал. И я всегда считал
Вас верным, храбрым рыцарем - но сядем.
У вас, барон, есть дети? - Сын один.
Зачем его я при себе не вижу?
Мой сын не любит шумной, светской жизни; Он дикого и сумрачного нрава -
Вкругзамка по лесам он вечно бродит, Как молодой олень.
Нехорошо ему дичиться. Мы тотчас приучим
Его к весельям, к балам и турнирам. Пришлите мне его;
Назначьте сыну Приличное по званью содержанье.
Вы хмуритесь?
Устали вы с дороги, Быть может?
Государь, я не устал; Но вы меня смутили. Перед вами
Я б не хотел сознаться, но меня
Вы принуждаете сказать о сыне То, что желал от вас бы утаить.
Он, государь, к несчастью, недостоин
Ни милостей, ни вашего вниманья.
Он молодость свою проводит в буйстве, В пороках низких...
Это потому, барон, что он один. Уединенье И праздность губят молодых людей.
Пришлите к нам его: он позабудет Привычки, зарожденные в глуши.