Нам песню, вольную, живую песню, Не грустию шотландской вдохновенну,
А буйную, вакхическую песнь, Рожденную за чашею кипящей.
Такой не знаю,
Но спою вам гимн Я в честь чумы, -
Я написал его Прошедшей ночью, как расстались мы.
Мне странная нашла охота к рифмам Впервые в жизни!
Гимн в честь чумы! Безбожный пир, безбожные безумцы!
Вы пиршеством и песнями разврата Ругаетесь над мрачной тишиной,
Повсюду смертию распространенной! Средь ужаса плачевных похорон,
Средь бледных лиц молюсь я на кладбище, А ваша ненавистные восторги
Смущаюттишину гробов - и землю Над мертвыми телами потрясают!
Когда бы стариков и жен моленья Не освятили общей, смертной ямы, -
Подумать мог бы я, что нынче бесы Погибший дух безбожника терзают
И тьму кромешную тащат со смехом. Он мастерски об аде говорит!
Я заклинаю вас святою кровью Спасителя, распятого за нас:
Прервите пир чудовищный, когда Желаете вы встретить в небесах
Утраченных возлюбленные души. Ступайте по своим домам!
Дома у нас печальны -
Юность любит радость.
Ты ль это, Вальсингам? Ты ль самый тот,
Кто три тому недели, на коленах, Труп матери, рыдая, обнимал
И с воплем бился над ее могилой?
Иль думаешь, она теперь не плачет, Не плачет горько в самых небесах,
Взирая на пирующего сына, В пиру разврата, слыша голос твой,
Поющий бешеные песни, между Мольбы святой и тяжких воздыханий?
Ступай за мной!
Зачем приходишь ты меня тревожить? Не могу, не должен
Я за тобой идти: я здесь удержан
Отчаяньем, воспоминаньем страшным, Сознаньем беззаконья моего.
И ужасом той мертвой пустоты, Которую в моем дому встречаю, -
И новостью сих бешеных веселий,
И благодатным ядом этой чаши,
И ласками - Погибшего, но милого созданья...
Тень матери не вызовет меня отселе -
Поздно - слышу голос твой, Меня зовущий, - признаю усилья
Меня спасти...
Старик, иди же с миром;
Но проклят будь, кто за тобой пойдет!
Браво! Достойный председатель! Вот проповедь тебе! Пошел! Пошел!
Матильды чистый дух тебя зовет!
Клянись же мне, с поднятой к небесам Увядшей, бледной рукой - оставить
В гробу навек умолкнувшее имя!
О, если от очей ее бессмертных Скрыть это зрелище! Меня когда-то
Она считала чистым, гордым, вольным - И знала рай в объятиях моих...
Где я?
Святое чадо света!
Вижу тебя я там, Куда мой падший дух не досягнет уже...
Он сумасшедший, - Он бредит о жене похороненной!
Пойдем, пойдем..
Отец мой, ради бога, Оставь меня!
Спаси тебя господь!
Прости, мой сын.
Слушайте ж меня. - Гимн в честь чумы! Послушаем его.
Охриплый голос мой приличен песне.
Когда могущая Зима,
Как бодрый вождь, ведет сама
На нас косматые дружины
Своих морозов и снегов, -
Навстречу ей трещат камины
И весел зимний жар пиров.
Царица грозная, Чума
Теперь идет на нас сама
И льстится жатвою богатой;
И к нам в окошко день и ночь
Стучит могильною лопатой...
Что делать нам? И чем помочь?
Как от проказницы Зимы,
Запремся также от Чумы!
Зажжем огни, нальем бокалы,
Утопим весело умы
И, заварив пиры да балы,
Восславим царствие Чумы.
Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы.
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.
Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья -
Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.
Итак, - хвала тебе, Чума!
Нам не страшна могилы тьма,
Нас не смутит твое призванье!
Бокалы пеним дружно мы
И девы-розу пьем дыханье, -
Быть может... полное Чумы!
<<Назад | Стр. 15