Почему? Остался? Ну да, чтобы с Димкой математикой заниматься.
Эх ты, актриса, Ермолова ты. Хватит играть-то, ежу-же понятно...
Дима еще не ушел? Дай ему, пожалуйста, трубку.
Алло? Мам? Мама?
Т-сс, меня нет.
Я же просила тебя идти домой. Дай трубку Валентин Степанычу.
Валя? Валечка...
Я хочу тебе сказать... Что?
Нет, я одна, правда.
Валя, ты больше не приходи.
И не звони мне.
Никогда, никогда.
Потому что... потому что... это все...
Ну как же так может быть, что ж ты со мной делаешь-то?
Неужели?
Неужели тут рядом, совсем близко, есть другая жизнь, где живут по другим правилам, где живут так доверчиво и просто!
Господи, что, неужели можно жить так просто?
Ну, это же... Это же...
Это же не по правилам, это же не по-человечески, ну как же так?
Что же, я хуже всех?
Но я один из других, каких много, ох, много.
Нет, не подходи к телефону, подожди! Открой дверь!
Открой! Я тебя прошу, умоляю!
Открой дверь! Скорей, открывай, я говорю!
Замок сломался. Мы не выйдем отсюда!
Не надо! Не надо! Сейчас Шлях приедет.
На улице пусто, он через 10 минут будет. Ну, выслушай меня!
Умоляю тебя, выслушай меня!
Не проходило дня, чтобы я не тосковал по тебе, по этому дому, я не знаю, как это объяснить, но все эти девять лет я погибал, я раздваивался, я жил в том доме, а мечтал об этом...
Мне всегда там было плохо, надо мной издевались, смеялись, но я жил там! И пользовался всем, что сам раньше презирал!
Я мечтал, я хотел оттуда уйти, но у меня не было сил, таланта!
Я все спешил, торопился, я добился сразу всего, на что люди тратят годы, десятки лет. Целые жизни!
Но я добился этого там, откуда уже нельзя вылезти, я добился этого так, что мне нельзя уже оттуда вылезать!
Меня сделали ничтожеством! Ты даже не представляешь, кем я стал!
Нет, дослушай до конца!
Все, что я написал за эти годы, или пусто или ворованно, но все прощается, все можно! Ни за что не стыдно!
Все мои научные труды гроша ломаного не стоют!
Я сам гроша ломаного не стою!
Раньше я работал неделями, а сейчас жду выходного, как праздника, но мне все равно, абсолютно все равно! Все равно!
Я всегда считал себя исключением. Считал, что за талант прощается все!