Ты хочешь ответить на их требования? Я тебе скажу как.
Я всегда говорю прямо и действую решительно.
Я не стану удерживать тебя. И жизнь и смерть для гения безразличны.
Я умираю в жизни и живу в смерти.
Ты убьёшь себя, чтобы они, два человека, жалели тебя.
А я — я убью себя затем, чтобы... весь мир понял, что он потерял.
Но ещё рано. Протасов?
Протасов?
Протасов!
Давай выпьем, Протасов.
За твоё... большое путешествие.
Принёс?
Жалкие люди. Копошатся, хлопочут.
И не понимают — ничего не понимают...
Я не тебе. Я так, высказываю свои мысли.
А что нужно для человечества? Очень мало: ценить своих гениев.
А они всегда казнили их, гнали, мучали.
Нет. Я не буду вашей игрушкой. Я выведу вас на чистую воду.
— Н-е-е-т. Лицемеры! — Уйди, пожалуйста.
— Уйти? — Пожалуйста.
Ну... ну, прощай. Я не стану удерживать тебя.
Я только хочу сказать тебе...
Ты скажешь, но после. А сейчас вот что, дружок...
Отдай вот это хозяину... и спроси у него письмо и посылку на моё имя.
— Пожалуйста. — Хорошо.
Так ты меня подождешь?
Я ещё важное хочу сказать тебе.
Такое, чего ты не услышишь не только на этом свете, но и в будущем, по крайней мере до тех пор, пока я не приду туда.
— Так всё отдать? — Сколько нужно.
Ну хорошо...
Была у тебя, у Попова, у Афремова и догадалась, что здесь.
Всю ночь пробегала. Эх, пьёшь!
А-а-х!
Дурак!
Право, дурак.
Да неужели ты в самом деле?
Не могу... не могу.
А меня-то нет разве? Безбожник.
Безбожник!
А меня-то нет разве? Меня-то ты не пожалеешь.
Обо мне ты не думал, меня не пожалеешь.
Очумела.
Ах, Фёдор Васильевич, грех.
Грех за мою любовь. А я-то?
И тебя бы развязал. Разве тебе лучше со мной мучаться.
Стало быть, лучше. Не могу я без тебя жить.
Какая со мной жизнь? Поплакала бы, да и прожила бы.
И совсем не плакала бы. И чёрт с тобой, коли ты меня не жалеешь!
Маша! Дружок! Ведь я хотел лучше сделать.
Себе лучше.
Да как же себе лучше, коли бы я себя убил?
Разумеется, лучше!
Да что тебе нужно? Ты скажи.
Ну ты скажи, что?
Ну, что?
Ну ты скажи, что тебе нужно?
— Как что нужно? Много нужно. — Ну, что?
Ну, что?