Не буду лгать, называя вас милыми или дорогими.
C`est moi qui suis l`intrus — Это я посторонний.
Теоретически люблю вас обоих, особенно Лизу, Лизаньку, но в действительности больше чем холоден.
Но к делу. Лгать, играть гнусную комедию, давая взятки в консистории, и вся эта гадость невыносима, противна мне.
Как я ни гадок, но гадок в другом роде, а в этой гадости не могу принять участие, просто не могу.
Другой выход, к которому я прихожу, самый простой: вам надо жениться, чтобы быть счастливыми.
Я мешаю этому, следовательно я должен уничтожиться...
Должен уничтожиться. Я и уничтожаюсь.
Когда вы получите это письмо, меня не будет.
P. S. Очень жаль, что вы прислали мне деньги на ведение дела развода.
Это неприятно и непохоже на вас. Ну, что же делать.
Я столько раз ошибался. Можно и вам ошибиться. Деньги возвращаются.
Об одном прошу: не сердитесь на меня и добром поминайте меня.
Прощайте. Федя.
Он убил себя. Да?
Я знала это, знала.
— Лиза... — Лиза!
Неправда, неправда, что я не любила.
Люблю его одного, люблю. И его я погубила.
— Лиза! — Боже мой!
Прости, но я тоже не могу лгать. Оставь меня теперь. Иди, узнавай А тут цыганка, вся воспитанная на корысти, и эта чистая, самоотверженная любовь. отдает всё, а сама ничего не требует. Особенно этот контраст.
Я понимаю, понимаю. Да, это у нас в живописи валёр называется.
Валёр называется. Только тогда можно сделать ярко-красный, когда кругом...
Ну, да не в том дело. Я понимаю, понимаю...
Моя жена идеальная женщина. Но что тебе сказать?
Не было изюминки - ну, знаешь, в квасе изюминка?
Не было игры в нашей жизни. А мне нужно было забываться.
А без игры не забудешься. А потом я стал делать гадости.
А ведь ты знаешь, мы любим людей за то добро, которое мы им сделали.
И не любим за то зло, которое мы им делали.
А я ей наделал зла.
Она как будто любила меня.
Отчего вы говорите: как будто?
А оттого говорю, что не было в ней того, чтоб она в душу мне влезла, как Маша. Ну, да не про то.
Она беременная, кормящая, а я пропаду и вернусь пьяный.
Разумеется, за это самое всё меньше и меньше любил её.
Познакомились с артистом художником?
Да, мы знакомы.
— Что ж, портрет кончил? — Да нет, расстроилось.
— Мы... вам не мешаем? — Тайны?
Так я не мешаю, продолжайте.
Я-то уж в вас не нуждаюсь.
— Не понравился мне этот Кузин. — Обиделся.
Ну, бог с ним. Как такой человек — у меня слова не идут.
Вот с вами мне легко, приятно.
— Так что я говорил? — Говорили про жену, что...
А, да, вот сейчас пришло в голову: оттого-то я люблю Машу, что я ей добро сделал, не зло.
Оттого люблю. А ту мучал за то... не то, что не люблю... Да нет, просто не люблю.
Ревновал — да, но и то прошло.
А с Машей — напротив.
Могу весь упасть, всё с себя продам, весь во вшах, в коросте, а этот бриллиант, не брильянт, а луч солнца — во мне, со мной.
Понимаю, понимаю. Где же она теперь?
Это всё было из другой жизни. И не хочу мешать с этой.
Здравия желаю!
— А-ай! — Что ты? Привиделось...
Да, ваша жизнь удивительная.
Нет, самая простая. Всем нам в нашем кругу, в том, в котором я родился, три выбора — только три.
Первый: служить, наживать деньги, увеличивать ту пакость, в которой живешь.