1
Если я, мать, не только допустила, но радуюсь тому, что моя дочь бросает мужа, значит, стоит он того.
2
Это степь, это десятый век — это не свобода, а воля...
3
Вот когда я умру... понимаешь, умру, в гробу буду лежать, придут цыгане... так жене завещаю.
И запоют "Шэл мэ вeрсте", так я из гроба вскочу!
4
Как вы дошли до этого, как вы погубили свою жизнь?
Во-первых, князь, вино. Вино ведь не то что вкусно.
А что я ни делаю, я всегда чувствую, что не то, что надо, и мне стыдно.
Я сейчас говорю с вами, и мне стыдно.
А уж быть предводителем, сидеть в банке — так стыдно...
Так стыдно — и только когда выпьешь, перестанет быть стыдно.
А музыка — не оперы и Бетховен, а цыгане...
Это такая жизнь, энергия вливается в тебя.
А тут ещё милые чёрные глаза и улыбка.
И чем это увлекательнее, тем после ещё стыднее.
— Ну, а труд? — Пробовал. Всё нехорошо.
5
Я понимаю тебя. Я всё понимаю, потому что я гений.
Ты хочешь ответить на их требования? Я тебе скажу как.
Я всегда говорю прямо и действую решительно.
Я не стану удерживать тебя. И жизнь и смерть для гения безразличны.
Я умираю в жизни и живу в смерти.
6
А ведь ты знаешь, мы любим людей за то добро, которое мы им сделали.
И не любим за то зло, которое мы им делали.
7
Да, ваша жизнь удивительная.
Нет, самая простая. Всем нам в нашем кругу, в том, в котором я родился, три выбора — только три.
Первый: служить, наживать деньги, увеличивать ту пакость, в которой живешь.
Это мне было противно, может быть не умел, но, главное, было противно.
Второй — разрушать эту пакость; для этого надо быть героем, а я не герой.
Или третье: забыться — пить, гулять, петь.
Вот это самое я и делал. И вот допелся.
8
Я не боюсь никого.
Потому что я труп и со мной ничего не сделаете.
Нет того положения, которое было бы хуже моего.
Перед вашими глазами тип нетронутого русского человека с его широкой натурой, который, вследствие своей доверчивости и великодушия, пал жертвой широко развращенных общественных слоев...
9
Я должен заметить, что блестящие рассуждения господина товарища прокурора о наследственности, хотя и разъясняют научные вопросы наследственности, неуместны в данном случае, так как истинность учения о наследственности нисколько этим не инвалидируется.