Цитаты про труд

* * *
- Что происходит, Джон?
- Немного рок-н-роллю.
- Строчить минеты на глазах у прислуги - это не рок-н-ролл! Рок-н-ролл - это доставать тебя из постели по утрам и устраивать двести пятьдесят концертов в двадцати шести странах. Рок-н-ролл - это заключать сто двенадцать трудовых договоров, заниматься страхованием, защитой авторских прав, разбираться с твоим безумным предыдущим контрактом и подтирать тебе зад. Всё, что от тебя требуется, Элтон, это играть, но для меня рок-н-ролл - это индустрия, которая приносит восемьдесят миллионов миллионов долларов в год. Может, я только играю на пианино, но знаешь, что ещё я делаю? Я оплачиваю, Джон. Всё это. Включая дом, который ты сейчас же покинешь. Можешь остаться моим менеджером, но между нами всё кончено!
- Ты так предсказуем...
- Дело не в предсказуемости. Я лучше буду один, чем с мудаком, которому насрать на меня! Который издевается надо мной день за днём! Выметайся!..

* * *
- Отец трудился по четырнадцать часов в сутки. До загрубелых рук. Рискуя здоровьем и жизнью в битве с безжалостным морем. И всё ради трески у нас на столе, крыши над головами, тепла в очаге. В конце дня отец светился от гордости, потому что в душе он знал: он это заслужил. Заслужил все те тихие радости, которые получал от жизни. Он знал, что труд делает его достойным. Достойным своей доли, соленого ветра на своей коже. Достойным звезд на небе...

* * *
- Пока наш сын читает в классе стихи, руки его трудятся без устали!
- Что ты говоришь? Что это значит?
- Вот так понятно?..

* * *
- Он что свихнулся?
- Нет, скорее ослеп.
- Когда намереваешься трудиться, имей в голове ясный образ труда своего. Образ этот будет тебе путеводной звездой во всех тяготах и лишениях с которыми будет сопряжён твой труд...

* * *
- Я хочу стать великим королём, Баба. Каким был ты.
- Тебе придётся потрудиться. Поэтому тебе нужно окружить себя людьми, которым ты доверяешь. Ты хороший человек, у тебя доброе сердце. Хорошим людям тяжело быть королями...

* * *
- Работа критика во многом проста. Мы мало чем рискуем, но смотрим свысока на тех, кто выносит свой труд и самих себя на наш суд, живем за счет желчной критики, которую легко писать и читать. Но горькая правда состоит в том, что согласно всей природе вещей, любой хлам, возможно, гораздо более важен, чем наша критика в его адрес. Но иногда критик действительно рискует, когда открывает нечто новое и становится на его защиту. Мир часто жесток по отношению к новым талантам и идеям, все новое нуждается в поддержке..

* * *
- Главный принцип, Кларисса - простота. Почитайте Марка Аврелия. В каждой вещи попытайтесь дойти до сути.
- И какова здесь суть?
- Что делает этот человек?
- Убивает женщин.
- Нет. Это второстепенное.
- А что тут главное? Что толкает его на убийства?
- Гнев. Отверженность обществом.
- Сексуальные расстройства.
- Нет. Вожделение. Вот что главное. А как появляется вожделение, Кларисса? Мы сами ищем объект вожделения? Потрудитесь ответить.
- Нет. Мы просто...
- Мы начинаем вожделеть то, что видим каждый день. Вы чувствуете, как мужские глаза шарят по вашему телу, Кларисса? И разве ваши глаза не выискивают то, что вы начинаете страстно желать?..

* * *
- Так это вы, святой отец, охотитесь за моим имуществом? Очень красиво!
- Это не ваше имущество!
- А чье же?
- Национализированное!
- Кем?
- Властью трудящихся!
- А, властью рабочих и крестьян? Может вы, святой отец, партийный?
- Может быть!..

* * *
- Живем, как на вулкане. Всё может произойти. Кинутся люди искать свои мебеля, а где они, мебеля? Вот они. А кто сохранил? Коробейников. Вот господа спасибо скажут старичку. А мне много не нужно. По десяточке за ордерочек и всё. Вот ордера. Вся мебель вашего батюшки тут.
- Вы прямо герой труда. Вам памятник нерукотворный поставить надо!..

* * *
- Вот тебе милиция! Вот тебе дороговизна стульев для трудящихся всех стран! Вот тебе ночные прогулки по девочкам! Вот тебе седина в бороду, вот тебе бес в ребро! А теперь пошел вон!..

* * *
- Гениальная находка - мятущаяся интеллигенция среди народа!
- Глубоко...
- Да здравствует трудовое купечество! Долой взятки! Великолепный символ - отрыв от народа и падение!..

* * *
- Мне думается, вам не составит труда его задержать. Да, он же не иголка в стоге сена. Наверняка будет искать контакты.
- Не обязательно. Он и без контактов справится. Зря, что ли, я его учил? Бомон, знаете ли, привык играть белыми.
- Что?
- Это ведь как в шахматах. За белыми - инициатива. А Бомон - блестящий шахматист! Его реакции любой гроссмейстер позавидует. Помяните моё слово, он вам крови попортит!..

* * *
- Лучшее средство от хандры знаешь какое?
- Коньяк?
- Труд! Труд, Петрович...

* * *
- Может перестанешь говорить про деньги? Это скучно, Тони.
- Мне послышалось, или кто-то сказал про "скучно"? "Скучно"? Что "скучно"?
- Ты скучный.
- Аа.
- Деньги, деньги, деньги, деньги. Только и слышу о деньгах... Знаешь, на кого ты становишься похож, Тони? На жалкого латинского эмигранта с миллионом баксов. Который везде хвастается, сколько у него денег...
- Ты кого латинским эмигрантом обозвала, сова бледнючая? А ну, свали от телевизора!
- Ты лучше вырой яму в саду и туда его закопай!
- Я это всё заработал трудом! И хочу, чтоб ты об этом помнила!
- Досадно. Если бы тебе это всё подарили, может, ты был бы хорошим человеком...

* * *
- Люди должны зарабатывать на жизнь упорным трудом. Тех же, кто ищет быстрой наживы или живет за счет других, рано или поздно настигнет божественная кара, и в этом - урок. Только плохо, что люди быстро забывают то, чему научились...

* * *
- Я завсегдатай на всех мировых катастрофах, мне пришлось потрудиться на величайших злодеев. И быть свидетелем величайших чудес. Но опять же, как я уже говорил. Никто не живёт вечно. Когда я наконец-то пришёл за Лизель, моё самолюбие потешил тот факт, что она прожила отмеренные ей девяносто лет настолько мудро. К тому моменту, её рассказы коснулись стольких душ. Некоторые из которых мне довелось знать в прошлом. Макс, с чей стороны дружба длилась почти столько же, сколько и со стороны Лизель. Почти. В последние мгновения перед её мысленным взором предстал длинный список жизней, которые пересеклись с её. Трое её детей. Её внуки. Её муж. Среди которых светочем были Ганс и Роза, её брат и мальчик, чьи волосы навсегда остались лимонного цвета. Я хотел сказать книжной воровке, что она была одной из нескольких душ, заставившей меня задуматься, каково это жить. Но в конце не было слов. Лишь умиротворение...

* * *
- Всё-таки я зря вас взял с собой наблюдать за полевой работой. Я же сто раз вам говорил, у людей вода грязная, да и сами они мерзкие. Грязные и нечистоплотные. Вот, держи. Кушай. Слышишь меня, Брунгильда?
- Хочу ветчины!
- Как? Ветчины? Брунгильда, кто научил тебя есть эту гадость?
- Не Брунхильда, а Поньо!
- П...П...Поньо?
- Поньо хочет к Соскэ! И Поньо хочет стать человеком!
- Человеком? Что в них хорошего? Люди гадкие, недалекие существа. Они не дают морю спокойно жить. Когда-то я сам был человеком. И каких трудов мне стоило избавиться...
- Поньо хочет руки. Хочу настоящие ноги. Хочу ноги, как у Соскэ...

* * *
- Не перетрудись. Во всём знай меру...

* * *
И эта дура ежедневно
Кричала, спрашивая нервно:
Эй, Зеркало! Скажи-ка мне,
Кто всех прекрасней на земле?
То отвечало каждый раз:
Нет никого прекрасней вас.
Наш город вами очень горд,
Вы, королева, высший сорт!
И королева десять лет
Всё повторяла этот бред.
Затем, одним ужасным днём
Призналось Зеркало с трудом:
Ты – только Номер два теперь...
-

* * *
- Семья - это труд.
- Это еще слабо сказано...