Готов идти на... на смерть - сам не знаю, как эта беда случилась!
Матушка, матушка, погибли мы, когда ты не помилуешь...
Матушка!
Его нет... на свете.
Никто сего не думал!
Да и как нам задумать поднять руку на... на государя!
Но, государыня, свершилась беда!
Он заспорил за столом с князем Фёдором Борятинским.
Не успели мы разнять, а его уже не стало.
Мы сами не помним что делали, но...
Все виноваты, достойны казни... Про... прости меня... хоть ради брата!
С повинную тебе принёс.
Прости!
Прости меня!
Иль прикажи кончить - свет не мил!
Прогневали тебя и погубили душу вовек!
Встаньте, граф.
Нужно быть твёрдым в своих решениях.
Только слабоумные нерешительны.
"Предполагают, что Пётр III был задушен Алексеем Орловым с помощью шейного платка.
7-го июля 1762 года составленный Тепловым царский манифест известит русский народ, что бывший император скончался от внезапного приступа геморроидальных колик.
Екатерина удовлетворит нижайшую просьбу сената и присутствовать на похоронах супруга не будет."
Михайло: Кто-то приехал?
Его сиятельство - Иван Иваныч Шувалов.
Проси.
Добрый день, Михайло Васильич!
Ты, я слышал, вновь захворал.
Приехал проведать тебя... да заодно и... попрощаться.
Здрасте, Иван Иваныч!
Уезжаете-то надолго?
Получил позволение от государыни отбыть в чужие края на некоторое время.
" "Некоторое время" растянется на 14 лет.
Птенцы гнезда Елизаветы у новой императрицы - в явной немилости.
Вслед за Шуваловым и канцлер Михаил Илларионыч Воронцов почувствует острую необходимость в заграничном лечении."
Ваш отъезд, милостивый государь, токмо утверждает меня в правильности совершённого мной важного поступка.
Не далее, как вчера, отправлены мною прошения на имя государыни об увольнении меня от службы.
Прошение об отставке?
Вы?
Но почему?
Болен я.
Тяжкая болезнь моя, как видите, вновь усиливается...
Теперь уже и на другой ноге открылись раны - спать по ночам не могу.
Но зачем же вам спешить с отставкой, Михайло Васильич?
Авось, полегчает, болезнь отступит, и вновь будете трудиться на благо российской науки.
А вам зачем спешить в чужие края,
Иван Иваныч?
Надоело мне всё!
Находился в службе 31 год...
По словам различных учёных я академии принёс её знатную славу, науки, Отечеству...
И что же?
12 лет я коллежским советником состою.
Я обойдён многими, кто младше меня были.
Ну да ладно!
Дело не во мне, а в науке, в пользе государственной.
Но когда господин Тауберт, ещё недавно под следствием состоявший как ярый недоброхот
Российской науки,
Российских учёных и учащихся, в статские советники пожаловал...
Душа горит и сгорает!
Но и эту обиду можно стерпеть.
Но ведь теперь Тауберт выше меня по чину.
Значит, в его власти все мои начинания пресекать!
Значит, все мои будущие рачения тщетны!
Хотел бы я тебя утешить, Михайло Васильич... да совесть не велит.
За всем этим стоит...
Теплов.
При нынешнем дворе нет его презреннее!
Многие его деяния сокрыты, многие!
16 лет ему мерзавцу было, когда Еропкина архитектора, что по делу Волынского проходил, он доносом гнусным на смерть обрёк!
Посему и попросил я государыню уволить меня от службы, а за понесённые мною труды наградить произведением в действительные статские советники с соответствующим пенсионом по мою смерть.
А как же академия?
Как же гимназия?
Как же университет без тебя,
Михайло Васильич?
Бороться больше не могу...
Хватит с меня и одного врага - недужливой старости.
Больше ничего не желаю - ни власти, ни правления...
Токмо прокормления себя и моей семьи.
"20-го сентября 1762 года состоялась необычайно пышная коронация Екатерины II.
Торжества и праздники продолжались до половины следующего 1763 года, но и они не могли уничтожить тревоги узурпировавшей власть императрицы.
Небольшая партия гвардейских офицеров во главе с поручиком Гурьевым составила план возвести на престол заключённого в Шлюссельбурге Иоана Антоновича.
Заговорщики были изобличены и сосланы на вечное поселение в Сибирь."
Тихо-то как!
Ни карет, ни прохожих ныне в Санкт-Петербурге!
Михайло: - На коронации все, в древней столице.
80 тысяч человек уехало!
Одних лошадей - 19 тысяч, тыща экипажей.
Все начальствующие чины там!
Да, наступили новые времена - всё новое - люди, словечки, конверсации, да экспликациии!
Дворец старый Елизаветин снесён - помнишь, я тебе его показывал?
Сломали, чтоб не напоминал о её царствовании!
Вон там, видишь?
Пётр I плиту заложил
60 лет назад, на Троицын день.
Орёл, говорят, над ним кружил в сей момент основания Санкт-Петербурга.
Да ты, смотрю, и не слушаешь меня...
А Шубин почему с нами не поехал?
Занятым сказался.
Сам ушёл али прогнала?
Прогнала.
Да... жаль...
"Кузнечик дорогой,
Коль многим ты блажен!
Коль большим пред людьми Ты счастьем одарен!"
"Ты - ангел во плоти, Иль, лучше, ты бесплотен!
Ты скачешь и поешь - Свободен, беззаботен.
Что видишь, всё твое. Везде - в своем дому,
Не просишь ни о чем, Не должен никому."
Ой, батюшка!
Ничего!
Ничего, пакостники, нищие духом!
Я ещё жив.
Жив.
И мозаику закончим, и каталог минералогический, и карту Российской Империи составим.
Я ещё жив.
Жив.
"С тех пор как гимназия и университет были отданы Ломоносову в единое смотрение прошло более полутора лет.
Студенты университета сдавали свой первый выпускной экзамен."
В успехах студентов - всех 17-ти человек на нашем экзамене вы все убедиться изволили.
Двух человек из них уже сейчас следует определить в адъюнкты.
Это будут настоящие академические питомцы, с самого начала из нижних классов наукам обученные.
Все вы помните, в каком бедственном положении находилась год назад гимназия.
Ныне гимназисты чисто одеты, имеют за общим столом довольную пищу, соединены, как и студенты, в общежитии, так что могут всё своё время употреблять на учение.
Однако...
Ваше превосходительство!
Я вас слушаю.
Слушаю, господин советник.
Прошу вас, передайте его сиятельству графу Кириллу Григорьичу моё мнение: содержать гимназиста 36-ю рублями в год невозможно.
Надобно ещё по 12-ти на каждого прибавить.
Должно вам знать, что в прежнее царствование казна в конец была истощена расходами на содержание армии, особливо заграничной.
Наша мудрейшая государыня прилагает все усилия, дабы сократить казённые расходы.
Армия год жалования не получала, а вы требуете денег.
Надо государственно мыслить, господин Ломоносов.
Мне хорошо известно о финансовых затруднениях правительства, но уж больно сумма ничтожна!
На 60 гимназистов она составит всего 720 рублей.
У нас в академии на тунеядцев тыщи уходят.
А процветающее лихоимство?
Когда некие особы разоряют государственные доходы в поправление домов своих...
У вас всё, господин советник?