О, воздвигнися в сей день, Россия!
И очи окрест возведи;
К тебе гласят концы земные,
О, к тебе гласят концы земные,
Меж ними распри ты суди.
Ты, Мемель, Франкфурт и Кистрин,
Ты, Швейдниц, Кенигсберг, Берлин,
Ты, звук летающего строя,
Ты, Шпрея, хитрая река, -
Спросите своего Героя,
Спросите своего Героя,
Что может Росская рука,
Что может Росская рука."
"Новый 1761 год
Россия встречала под гром своих побед в Семилетней войне.
Причиной войны явилась растущая агрессивность Пруссии.
Она отторгла от Австрии Силезию, захватила Саксонию и Померанию.
Выполняя свои союзнические обязательства перед Австрией,
Россия 20-го июля 1757 года вступила в войну.
Одна за другой следуют блестящие победы русской армии.
В сентябре 1760 года пал Берлин.
Воинственный прусский король Фридрих чудом избежал плена.
Поражения сломили его дух.
В честь побед русского оружия в новогоднюю ночь в Санкт-Петербурге был зажжён гигантский фейерверк."
Ломоносов: - Андрей Константиныч!
Андрей Константиныч!
Что, думали помер Нартов?
Может и помер, да вот покинул могилу свою - не смог пропустить столь великого торжества.
Небось, и моя заслуга в бранных трудах сих есть?
Аль нет?
Как же нет, Андрей Константиныч? Кто ж не помнит батарею мортирок ваших?!
И пушку со вставным каналом!
Откуда вам сие ведомо?
Андрей Константиныч,
Ломоносов я, неужто не признали?
Не признал.
Я тебя, Михайло, помню юношом, а ныне вишь какой генерал!
Да все мы когда-то в юношах были!
Наслышан я - великими милостями обласкан.
У кормила власти!
Власть...
Хороша власть, кому она всласть!
Да нынче всяк под себя гребёт.
Андрей Константиныч, в чём нужду имеешь?
В вере.
В вере...
В вере в то, что не пресечётся далее в России дело Петрово.
Гляжу в прошлое и вижу величие нашего народа.
Извне - угры, половцы, татарские орды, поляки, шведы, немцы, турки.
Изнутри - домашние несогласия.
Но каждому упадку следовало высшее восстановление, и Россия не токмо не истощилась, но высочайшей степени великости, могущества и славы достигла.
Гляжу окрест себя... - Господа, трактир закрывается.
Время-то уже за полночь.
Гляжу окрест себя и вижу: народ способный, деятельный, смышлёный, но погрязший в невежестве, неравенстве, рабстве.
Вот здесь... вот здесь свёл я воедино старые записки моих мыслей о сохранении и размножении российского народа, об искоренении праздности и пьянства, об исправлении нравов и большем народопросвещении, о попечении и сохранении новорожденных младенцев, об искоренении заразных болезней, об исправлении земледелия, о пользе купечества, об изменении и улучшении и экономии... - Господа, поздно уже... ой!
Вперёд гляжу и вижу: не токмо Россия не утеряет сотворённое Петром, но и умножится её слава, вера, могущество!
Не хочу отнимать великость у других народов.
Деяния древних греков не помрачают римских, как римские не унижают тех, которые позже зарю своей славы увидали.
Наступает черёд России!
Верую в великое предназначение нашего отечества.
Андрей Константиныч, ты никак плачешь?
С чего?
С радости и горя.
С радости, что вижу теперь - не обрушится здание Петром Алексеичем возведённое.
А горе-то какое?
Жалко мне тебя,
Михайло Васильич, твоей одинокости.
Почто у нас в ночи весь дом горит?
Барыня Елизавета Андревна изволили приказать.
Есть будешь, Михайло Васильич?
Лиза: Матрёна! - Не буду, не буду. Поздно уже.
Ты чего не спишь, Елизавета Андревна?
Ночь. 3 часа уже.
Сегодня Новый год,
Михайло Васильич.
И мы тебя ждали.
Елена ни за что не хотела ложиться спать.
Где ты был?
В одном прекрасном доме с веселыми дамами.
С какими дамами?!
С весёлыми.
Я час жду, два, три, а тебя всё нет и нет.
О чём я только ни передумала!
Глаза закрою - детей покойных вижу:
Катерину,
Ванечку.
А то вдруг кажется, тебя на улице разбойники убивают - вчера на Васильевском три трупа нашли!
Андуха?? ты, матушка.
Нашла чего бояться!
Поздно. Поди-поди, ложись спать.
Да, я дура.
Я не сержусь.
Тебе никто не нужен - ни я, ни Елена.
Вообще никто.
Ты всегда один.
Откуда?!
Откуда имя сие по всей России известно?!
Нешто у нас других академиков нет?
Имя Ломоносова известно всем любителям русской словесности, и это чудовище я своими руками сотворил.
Никогда не прощу себе, что допустил его в профессоры.
На днях его сиятельство господин президент изволили заметить: разве нам
10 Ломоносовых надобно?
Один - и тот в тягость!
Напрасно смеешься, Йоган.
Теперь, когда он - советник канцелярии, когда в руках у него географический департамент...
Деньги-то в моих руках, отец.
А без денег любой департамент - тьфу.
И к тому же, там многие считают, что преимущества, которых достиг Ломоносов, не умножат его счастья, а скорее послужат его погибели.
Страшно!
Разум человеческий - ничто против немощной старости.
Отдаю в твои руки своё детище - академию.
Мне сие дело
Пётр Великий вручил.
Бог - свидетель, я его завет исполнил.
За то и слава вам во век, отец.
Не торопись хоронить меня, зять!
Я жив ещё! - Ну, что вы, отец!
Мы денно и ношно молимся о вашем здоровье. Денно и ношно!
Плохо, стало быть, молитесь!
Плохо!
Что? Невтерпёж?
Садись.
Садись!
Садись в моё кресло! Садись!
Никто лучше меня не знает моей академии.
Никто лучше не ведает, какой чванливый спесивый народ - учёные.
Каждому Бог самохвальства вдвое определил против разума.
Помни: нельзя профессоров до власти допускать!
Всё погубят!
Недозволяй среди них единства!
Возвышай одного, унижай его, возвышая другого.
"Годы царствования Елизаветы - время расцвета деятельности Ломоносова.
В науке, в просветительстве, в поэзии - это была эпоха Ломоносова.
По его инициативе строятся верфи и фабрики.
Он признан не только на родине, но и известен в Европе.
Он - один из руководителей академии.
Годы нищеты, годы борьбы за признание миновали.
В пожалованном ему императрицей имении в Усть-Рудице он строит стеклянную фабрику и основывает мозаичное дело."
Стр. 1 | Дальше>>