Моим родителям велели увезти меня.
Они сказали, что ты делал то, чего на самом деле не делал.
Я сказала им, что ты спас меня от того ублюдка, но они даже не стали проверять, девственница я или нет.
А я всё ещё девственница и всё еще жива.
И только благодаря тебе.
Они всё перепутали.
Иногда правда не имеет никакого значения, милая.
Но ты будешь знать, как всё было на самом деле.
Только это для меня важно...
Держись от меня подальше, Нэнси.
Они убьют тебя, если ты этого не сделаешь.
Не навещай меня.
Не пиши мне.
Даже не называй моего имени.
Пусть мне и нельзя тебя навещать, но я буду писать, Хартиган.
Я буду называть себя Корделия.
Так звали классного детектива в книжке, которую я читала.
Я буду писать тебе каждую неделю.
Всегда.
Конечно, детка.
Теперь беги домой.
Здесь для тебя небезопасно.
Пока, Нэнси.
Я люблю тебя.
Джон Хартиган!
Мистер Закон и Порядок...
Мистер Всё по Правилам...
Мистер Могущественный.
Должен отдать тебе должное - ты много лет был прямой, как стрела, и грязь к тебе не липла.
Но теперь прилипла и к тебе.
И здорово прилипла.
Может, мне его посмотреть?
Какой-то он плохой...
О, не волнуйся, Тамми, он крепкий орешек.
Посмотри...
Он в отличной форме.
Взгляни на Тамми.
Хороша, да?
Я снял её в Старом Городе.
У тебя таких ещё долго не будет.
В тюрьме-то...
Слышишь меня, Хартиган?
Хватит строить из себя дурачка.
Давай договоримся.
Может, я дам тебе её попробовать.
Видишь?
Её передёрнуло.
Ты её бесишь.
Она слышала о тебе и той девочке.
Это была та цена, которую я пообещал заплатить.
И я плачу.
Нельзя спасти жизнь девочке, а потом бросить её на съедение волкам.
Я так не могу.
Они хотят признание?
Они его не получат.
Когда меня сажают в одиночку, там меня ждёт письмо от Нэнси.
Она подписывается именем Корделия, как и обещала.
Она ни словом не выдала своё местонахождение.
Я думал, что она напишет ещё пару писем до того, как её внимание переключится на что-нибудь другое.
Но каждый четверг я получал новое письмо.
Какой милый ребёнок.
Я стараюсь унять дрожь в руках, когда тянусь за письмом.
Она мой единственный друг.
Дочь, которой у меня никогда не было.
Моя милая Корделия.
Моя хрупкая Нэнси Кэллахэн.
Проходит восемь лет.
А потом наступает четверг, когда я вскакиваю с койки, взволнованный, как ребёнок на Рождество.
Смотрю на пол этой чёртовой камеры и вижу, что письма от Нэнси нет.
Потом наступает ещё один четверг, а письма всё нет.
Что с ней?
Не случилось ли с ней чего?
Ничего...
Прошло два месяца.
Ни слова от Нэнси.
Неужели они нашли её?
Неужели добрались до неё?
Ну, конечно!
Старый дурак!
Ты считать умеешь?
Нэнси уже девятнадцать лет.
Неужели ты ждёшь, что она будет продолжать писать?
Она и так была просто ангелом - писала, сколько могла.
Она забыла тебя, старик.
Ты остался один.
Совсем один.
Этот парень жутко воняет.
Как протухшая еда.
Как труп, который бросили на городской свалке под палящим солнцем.
Он так воняет, что меня сейчас вытошнит.
Чуть не снёс мне башку, ублюдок.
Когда я прихожу в себя, то вижу конверт, какими всегда пользовалась Нэнси.
Но письма там нет.
Что-то мягкое, бывшее когда-то живым.
Это больше всего похоже на указательный палец правой руки девятнадцатилетней девушки.
Как они могли найти её?
Она была так осторожна...
Никогда не писала ни где живёт, ни где работает.
Я должен выбраться отсюда.
Я должен помочь ей.
Это самое важное.
Плевать на жизнь.
Плевать на гордость.
Им нужно моё признание.
Твоя взяла, Рорк.
Ты победил.
Я говорю всё, что они хотят услышать.
Так, как они хотят услышать.
Я говорю им, что я извращенец и насильник малолетних.
Я соглашаюсь со всем, что они говорят мне.
Я люблю тебя, Нэнси.
До города не близко, Хартиган.
Тебя подбросить?
Если не будешь стоять за спиной.
Тюрьма сделала из тебя параноика.
Да, много воды утекло.
Господи...
Восемь лет.
Да.
Восемь лет.
Что ж, если тебя это утешит я себя возненавидел.
Что-нибудь знаешь об Айлин?
Да, она снова вышла замуж.
Четыре года тому назад.