Благочестивая Марта (1980)

Чтобы нас разъединить?

Марта! Будь благоразумной!

Батюшка тебя зовёт. Мы позднее всё обсудим.

Чтобы нас разъединить...

Вам известно, друг дон Гомес, что ещё до возвращения из заморских стран, я думал, как бы было хорошо мне с Вами разделить богатство. Наши дружеские узы

узами родства упрочить. - Да, мой добрый друг, с восторгом зятем Вас я назову.

Но увидев донью Марту, понял я, что не расчёты правят жизнью.

Если б мог я, сбросив два десятка лет,

заслужить её любовь... - Ни о чём не беспокойтесь!

Я велю - она полюбит.

Страшно вымолвить, но мне, поседевшему в сражениях, этот трепет сердца внове.

Знаю, что слова не снимут бремя тягостной утраты, но мечтаю вскоре стать Вашим...

Родичем. - Родичем ближайшим.

Я просил бы мне поверить, что и радости, и скорби с Вами разделю всегда.

"Вашим родичем ближайшим!" - Марта!

Мы должны назначить капитану день венчания.

Что сказали Вы, отец?

Думать о мирских утехах мне?

Когда мой брат, Антонио, предан только что земле?

Мне, когда сошла в могилу, зыбкая земная радость... Мне, когда от лютой скорби кровь моя оледенела?

Как, отец, сильны вы духом.

У меня сейчас, увы, на уме одни молитвы.

Слушай, Марта... - Добрый друг предан сердцем донье Марте.

Лишний раз я убеждаюсь в величайшем благородстве чувств и помыслов её.

Проявляя нетерпенье, совершил бы я кощунство.

Я прошу простить, сеньора, если оскорбил невольно Вашу горесть.

Ах, сеньор. Я ни в чём Вас не виню.

"Я Вас не виню..." Скажите!

Капитан, я прикажу ей. - Будем уповать на время, притупляющее скорбь.

Марта!

Марта... Ах, Марта,

Я, в сравнении с тобой, так суетна, себя любила так.

Мизинчика я твоего не стою! - Ты что, сестра?

Да, наш семейный враг мне дорог.

Я почти забыла брата.

А ты... Хотя твой с капитаном брак сулит блеск в обществе и горы злата, и что важнее, правду говоря, твою красу спасает от заката бесплодного в стенах монастыря...

Ну вот какая, право, я дурёха!

Про возраст твой опять болтаю зря! - Ну полно.

Про меня не думай плохо,

И так уж я виню себя сто крат.

Ведь поднялась ночная суматоха, в которой наш погиб несчастный брат,

Из-за меня... - Вот как?

Из-за кого же?

А в церкви? Ах, какой влюблённый взгляд Фелипе устремил...

Мороз по коже... - Что-что?

О, нечестивица, не смей!

В столь скорбный день на что это похоже?

Прости, сестра!

Ах, я в плену страстей!

Хотя со скорбью думаю о брате, жду с трепетом о беглеце вестей.

И для него нет у меня проклятий.

Ты понимаешь ли меня? - Вполне.

Бранить не будешь? - Ну с какой же стати?

Отрадно, что тебе наедине могу открыть я сердце.

Да, отрадно.

Чуть что узнаешь, сразу же ко мне.

Твои советы все ловлю я жадно!

Два дня с тобой я колесил, не помышляя о ночлеге.

На конях, на ослах, в телеге, в карете и пешком...

Нет сил! - Ах, мой Пастрана...

Всё отняв, одно оставил мне Создатель.

Со мною ты, мой друг, приятель!

С тобой же твой весёлый нрав.

Как мотылёк вокруг огня всё кружишь ты вблизи столицы.

Верней, вблизи одной девицы.

Ей-ей, послушайся меня: К спасенью приложи усилья!

Стерпи! Умерь любовный раж.

Иначе расторопный страж тебе как раз подрежет крылья.

Нельзя тут оставаться нам.

Опаснейшее в мире место - Ильескас.

В воскресенье въезд на съезд щёголей и знатных дам.

И стражников слетится рой, как стая воронов на падаль.

Узнают, повторять то надо, что ты рискуешь головой.

Нет, пусть я ставлю жизнь на карту, но слишком цепь любви крепка.

Бежать немыслимо, пока я не увижу донью Марту.

Послушай, друг, когда бы ты... - Что?

Доставил ей записку. - Я?

Да ты сошёл с ума!

В этот дом лезть к чёрту в зубы?

Ты к убийству не причастен.

Да, пойди им докажи. - И тебя никто не знает!

Видеть нас могли вдвоём.

Труса празднуешь. - А лучше, чтоб свалял я дурака?

Друг считается. - А ты кто?