Цитаты про самолеты

* * *
- О боже, ты законченный псих. И должен мне самолёт, понял?..

* * *
- Короче, план. Во-первых, сяду в самолёте рядом с Эм-Джей. Второе: Беру двойные наушники и мы смотрим кино, всю дорогу.
– Понятно.
– Третье: В Венеции... Она ведь славится изделиями из стекла?
– Ну.
- Я покупаю кулон, чёрный георгин. Её любимый цветок и отсылка к тому...
– Убийству.
– Убийству. Четвёртое: в Париже поднимусь с ней на Эйфелеву башню, вручу кулон. И пятое: Откроюсь в своих чувствах. И шестое: она признается мне во взаимности.
– Не забудь пункт семь.
– Пункт семь?
- Всё отменяется.
- То есть?
- У нас холостяцкий тур по Европе...

* * *
- А вы кто?
- Я от Человека-паука! Давайте в самолёт!
- Работаете на Паука?
- Работаю с Пауком, а не на Паука...

* * *
- Я как-то летел из Лос-Анджелеса, и в двух рядах от меня сидел Джордж Клуни. Костюм, запонки и этот подбородок. И мы попадаем в страшный, ужасный шторм. Самолёт трясло, качало. Народ на борту рыдал. Люди вслух молились. А я просто сидел. Они рыдают, а я сижу. И думаю: "Ну вот, утром, когда Сэм получит газету, на обложке будет лицо Клуни, а не моё...

* * *
- Надо помешать продаже ядерной бомбы, а они посылают вылитую жену Санта-Клауса.
- Забыл? Это я тайный агент, потому что ты не должен тут находиться. Обычно делаю то, что, как мне говорят, не могу. Прохожу сквозь огонь, езжу на водных лыжах, завязав глаза, в зрелом возрасте учусь играть на пианино, и я разделаюсь с Де Лукой, Рэйной и Дудаевым и верну ту бомбу.
- Какое тебе дело, чем я занимаюсь?
- Думаешь, ты готова к оперативной работе? Я сам к себе прикладывал дефибрилляторы. Вытаскивал осколки стекла из глаза. Прыгал с небоскреба, используя плащ как парашют, и сломал обе ноги. И еще приходилось делать вид, что участвовал в долбаном шоу Cirque du Soleil. Я проглотил и выкакал столько микросхем, что можно собрать компьютер. Эта рука была полностью оторвана, и я пришил ее этой долбанной рукой.
- Сомневаюсь, что это возможно в медицинском отношении.
- Когда президенту угрожало покушение, я убедительно выступил перед Конгрессом в облике Барака Обамы.
- Вымазав лицо сажей?
- Это неуместно. Я смотрел, как мою любимую сбросили с самолета, а в воздухе ее протаранил другой самолет. Я съехал в машине с шоссе на крышу поезда весь в огне. Не машина горела. А я сам.
- Ты себя не бережешь!..

* * *
- Да было дело. У нас как-то поломка была. Летели жуть, едва не упали. Ну а в трюме сотня солдат, и ни одного аэродрома вокруг. Еще летим, но сесть не можем. Рядом другие самолеты, ну а чем тут поможешь. Чувство бессилия жуткое. Но все-таки долетели кое-как.
- Повезло.
- Ну да. И я подбил однокашника на сумасшедшую авантюру - придумать, что делать, если такое повториться. Ну он говорит, какой-то акробат за границей с самолета на самолет перелазил прямо в воздухе. Посчитали, с какой скоростью, на какой высоте, какие средства подручные. Идея, конечно, как отец говорит, завиральная, но проверить все-таки решили. Ну тут начальство узнало. Жуткий скандал поднялся. Лавочку закрыли, приятелю выговор, ну а меня тут же из армии выперли.
- Не повезло?
- А со мной всегда так. До сих пор не понимаю, как надо, как не надо. Знаю, что по башке получу, нет, все равно лезу. И с Зинченко тоже чувствую себя каким-то, не знаю, второгодником.
- Ну это неправильная позиция. Хотя, конечно, мир не для хороших людей...

* * *
- Сэр. Есть шанс, что нас не заметят?
- Небольшой. Ганнибал, раз мы ниже шести километров, может постреляем? Из моего любимого оружия.
- Каких ещё шесть километров?! Мы не в самолете, мы в танке! И опять падаем. Я знаю! Какого чёрта?!
- Тут малость душно, я открою окно.....

* * *
- Почему мы падаем в танке?
- Потому что самолет взорвался.
- Что-что?! Когда?!
- Недавно. Дроны подстрелили.
- Какие дроны?
- Те же самые, что снова хотят убить нас.
- Это ты виноват, Ганнибал!
- Не волнуйся, мы не летим.
- Потому что мы падаем! Я знаю!..

* * *
- И какой у нас план, босс?
- Ты как будто взволнован?
- Чёрт! Нет, ни на каком самолёте я не полечу. Он псих!
- Соберись. Лезь в самолёт, Мы должны закончить побег. Соберись и лезь внутрь...

* * *
- Сэр! Самолет из чистого золота не сможет летать.
- Ковальски, мы будем богаты! Законы физики к нам не относятся!..

* * *
- Шкипер, что с самолетом?
- Шимпанзе будут работать всю ночь. Без пауз и техники безопасности...

* * *
- Самолёт с грузом на борту не должен взлететь.
- Мы над этим работаем.
- Лютер? А ты что там делаешь? Ты же должен быть на задании в Малайзии.
- Я и есть в Малайзии. Уже два дня. Бенджи нужна была моя помощь.
- Мне нужна была не помощь. А содействие. Это совсем другое.
- Груз всё ещё на борту.
- Мы понимаем, что он на борту. Мы взламываем его дистанционно.
- Сможете?
- Если включена спутниковая связь. А она включена.
- И как вы сядете на его канал связи?
- Сначала взломаем русский спутник.
- Я не дам на это разрешение.
- Поэтому я и не спрашиваю. Мы и так под следствием за неправомерные действия...

* * *
- В этом самолёте все чисты. Все, кроме тебя...

* * *
- Райс, если у тебя проблемы со мной...
- У меня проблемы с тем, что мой лучший друг умер. И с тем, что меня обвиняют не только в убийстве, но и в угоне самолёта.
- В угоне я тебя не обвинял. Я слышал про твои проблемы с деньгами, с алкоголем. Грёбаное агенство дало параноидальному алкоголику оружие и значок и посадило в мой самолёт. Просто супер!..

* * *
- Однажды чёрные ящики самолёта достанут со дна океана. И мир узнает, что всех можно было спасти...

* * *
- В тот день погибли три тысячи человек. Включая моего отца. И я пошёл служить, чтобы бороться с теми, кто это сделал. Но оказался на войне, смысла которой до сих пор не понимаю. А потом вернулся домой, где ничего не изменилось. До сих пор безопасность - это самая большая ложь. В наших домах, в городах, в самолётах. Никто не защищён. И однажды кто-нибудь хуже меня воспользуется этим. И наши дети увидят, как наша ложь уничтожает их. Ты, Билл, часть этой лжи. Да, тебе надо было буклеты раздавать на улицах. Мир словами не изменить, Билл, если их кровью в новостях не написать...

* * *
- Она уехала на год в командировку, и там она влюбилась в одного певца. Бам, бум. Гром, молнии. Фейерверки. Ба-бах! И они договорились, что по возвращении скажут своим партнёрам, что они влюбились и хотят провести жизнь вместе. И вот, я еду в аэропорт её встречать, и она сразу мне всё рассказывает. Всю историю. На следующий день, её вещи собраны, и мы говорим Вайолет, как мы будем жить дальше.
- И что дальше?
- Он слился. Сел в самолёт, вернулся домой и отключил телефон, и больше не звонил ей. Я перешёл в другую спальню...

* * *
- Мой брат стал обычным парнем, сменившим кабину самолёта на скучный офис...

* * *
- Мне всегда было трудно делать определенные вещи.
- Лифт работает, гений.
- Я знаю, придурок.
- Худший день сделал этот список гораздо длиннее. Старики, бегуны, самолеты, все высокое, все, где можно застрять. Все громкое. Кричащее, плачущее. Люди с плохими зубами, бесхозные сумки, бесхозные туфли, дети без родителей, звонящие вещи, дымящиеся вещи, люди, едящие мясо, люди, смотрящие наверх. Башни, тоннели, быстрые вещи, громкие вещи, вещи с огоньками, с крыльями. Мосты приводят меня в панику...

* * *
- Нашего друга и делового партнера показывают по новостям. Ты слышал об этом.
- Я слышал он в Израиле. И власти Израиля отклонили его запрос на жизнь там как репатриированного еврея. Его паспорт был аннулирован, кроме возможности возвратиться в США.
- Он вчера прибыл в Буэнос-Айрес. Он обещал миллион долларов, если ему позволят жить там. Его не пустили.
- Он собирается в Панаму.
- Панама не примет его. Ни за миллион, ни за десять миллионов. Состояние его здоровья объявлено как предсмертное. Он всего лишь собирается прожить где-нибудь ещё шесть месяцев.
- Он умирает из-за сердечных приступов уже двадцать лет.
- Самолет летит в Майами.
- Верно. Там я хочу с ним встретиться.
- Майк, это невозможно. Они сразу же выгонят его... Министерство финансов, таможня, и, частично, ФБР.
- Это не невозможно.
- Нет ничего невозможного.
- Это будет, как попытка убить президента. Никак не подступиться.
- Знаешь, ты меня удивляешь. Если что-то предопределено в нашей жизни, история говорит нам, что ты можешь убить кого угодно. Сложно. Но не невозможно...