Ой. А-а-а! Убивают!!!
Да...
Огорчил ты меня, дядя, огорчил.
Снимай ботинки, Филиппок. Я вымыла пол.
Р-р-р... - А-ар-ар.
Р-р-р... - Ар-ар-а.
Очень страшно.
Р-р-р! - Ар-ар-а...
Сегодня у Филиппка первый очерк в газете.
Поздравляю.
Когда у Гладышева вышла книжка, мы обедали в "Национале".
Ну, перестань, Люба.
Свет клином сошелся на твоем Гладышеве.
Полно мужиков вокруг.
Тебе хорошо говорить с твоей внешностью и ногами.
А он был готов ради меня на любые безумства.
Филиппок? - А-ар-ар!
Ар-ар-а!
Ты способен на безумства?
Не знаю.
Но я могу попробовать.
Допивай свое пиво, Филиппок.
Вечерку уже продают.
Событие мало значительное, но всё-таки, поворот в жизни.
Ах, Люба, какая у меня жена!
По-моему, ты пьян, Филиппок.
А по-моему, я созрел для безумства.
Ар-а-а! Ха-ха.
Ар-ар-а!...
Вечерняя Москва! Вечерняя Москва!
Важное сообщение! Вечерняя Москва!
Вечерняя Москва! Важное сообщение!
Мальчик! Давай 10 штук.
Нет, давай 15.
Вечерняя Москва! Вечерняя Москва!
Ох, что за черт!
Вечерняя Москва!
Послушай, мальчик, это сегодняшняя газета?
Ты что, дядя! Свежая!
Вечерняя Москва! Вечерняя Москва!
Покупайте Вечернюю Москву!
Покупайте семечки! Семечки.
Кто забыл купить горячие бублики?!
Бублики! Кому бублики?!
Так за что вас выгнали из газеты, бедняга?
А он, представьте себе, протаскивает на страницы столичных газет идеологию преступного мира.
Это Филиппок то!
Какие восхитительные идиоты.
Я допускаю, что ошибся.
Но я, честное слово, написал то, что увидел.
Люба с таким восторгом всегда говорит о вас.
Только и слышу от неё - Гладышев, Гладышев, Гладышев...
Ваше здоровье, Зиночка.
Ничего трагического с вами не произошло.