Хм, присядем.
В час добрый.
Совсем большой, наверное, стал парень.
Копия вы.
Зина вам пишет с Ташкента?
Редко.
А вы его знаете, Сева?
Ну, этого, который с Зиной... Кто он?
Кажется инженер.
Путеец.
Поэт Хлебников был очень несчастным в любви.
Он безумно любил одну женщину.
Когда он узнал, что она вышла замуж, он спросил - "чего же им нужно?".
"Может писать нужно лучше?".
Наш что ли?
Откуда немцам тут быть, Всеволод Николаевич?
Ясно наш. Я по звуку слышу.
Коля?
Коля?
Полюбуйтесь, я кажется ранен.
Помогите.
Похоже, дела мои хреновы.
Принимайте командование, друг мой.
Что же это?
Филиппок, да что же это?
М-м-м? - Сева, я прошу вас...
М-м-м!... - Успокойтесь, Сева.
Сейчас я вас забинтую.
Вон...
Не могу...
Не могу...
Я не могу...
Мне очень холодно, Филиппок. Я больше не могу.
Потерпите, Сева. Возьмите себя в руки.
Бред какой-то! Куда вы меня тащите?
В конце концов, мы попадем к немцам с вашим умением ориентироваться.
Но здесь не должно быть немцев.
Их нигде не должно быть. Однако, они есть.
Всё... Хватит... Я не могу.
Идите к нашим один.
Не сходите с ума, Сева.
Немедленно прекратите ныть.
Вы же мужчина, черт возьми.
Так, поздравляю вас, Филиппок.
А мне сегодня 40 лет.
Поздравляю.
Достаньте из моего мешка банку сгущенки.
Будем пировать.
Неужели уже 15 лет прошло?
Да.
Я вас отлично помню.
Там и нож есть в мешке. Открывайте.
Были нелепы, крайне растеряны.
И подавали надежды.