1
Мы были юношами - либералами.
Свободу понимали, как пушкинские лицеисты.
Вдруг удар!!!
Вдруг удар, гром, взрыв, революция.
Мы стояли оглушенные, засыпанные землей, опустив руки, но счастливые.
2
Нет, я с ума схожу.
На именинах чечетку плясал... Бред, бред... Что я говорю?!
Что я делаю? Я вдруг отогрелся возле вас.
Это чудо.
Это судьба.
Ночь... ледяной город и вот встретились два одиноких сердца...
3
Я здесь случайно, уверяю вас. Всё объяснится.
Иисус тебе завтра все в раю объяснит.
Как?
В расход здесь пускают очень хорошо.
Ласково и без шума.
Ты впереди, они сзади.
И коридор такой длинный, коричневый.
В нем 2 поворота. После второго поворота - свет.
Ужасный такой свет, что слепнешь.
А... А потом?
4
Ну, согласитесь, в доме всё-таки должен быть мужчина.
А он не мужчина.
Боже... А кто же он?
Он Филиппок.
5
Прежде я не подозревал что в затасканном слове "счастье" есть какой-то реальный смысл.
6
Новый 20 век начался, на самом деле, не 1 января 1901, а первого августа 1914 года.
В первый день империалистической войны.
Я видел рождение этого века.
Сперва в Италии, в Венеции, откуда сбежали туристы.
И пусто стояли отели, гондолы и магазины.
И пляж...
Столики бесконечных кофейнь у моря тоже стояли пустые.
Век для меня начался именно с этой пустоты.
Русские семьи, прервав беспечное курортное существование, не сменив даже свои белые летние одежды, растеряно толпились на палубах пароходов, спешивших к родным берегам.
Ходили испуганные толки о коварных немецких субмаринах и аэропланах с бомбами.
Море было огромным и грозным.
Да... Новый век начался с ощущения пустоты и опасности.
7
Так вот, запомните лирическая ахинея, описание чувств, пейзажев, удалились от нас.
Вместе с господами Буниным и Зайцем.
Сегодня литература, это инженерная работа.
8
Море и покой, свобода и музыка.
Что еще нужно человеку?
9
А кем бы ты хотел быть?
Это серьезный вопрос. Дай подумать.
Скорее всего, я хочу быть тем, кто я есть.
Но только гораздо лучше.
Знаешь, я тебя очень люблю, Филиппок.
Правда?
Ты даже не представляешь, Васька, как это хорошо.
10
Наверно, ужасно не правильно в наше время мечтать о любви?...
Это всегда правильно.
11
Люба, миллион раз я тебе повторяла, возьми всё в свои руки.
Сделай сама первый шаг.
Ты же баба, в конце концов.
12
Бред какой-то! Куда вы меня тащите?
В конце концов, мы попадем к немцам с вашим умением ориентироваться.
Но здесь не должно быть немцев.
Их нигде не должно быть. Однако, они есть.
13
Я думаю.
О чем?
Я думаю что, если бы кому нибуть из нас удалось честно написать хотя бы 1000 долю, того, что мы видели на нашем веку это была бы великая книга.
Врете вы всё, вы о Зиночке думаете.
Да, да... О ней тоже, конечно.
Это всё вместе.
14
Всю жизнь меня волнует мысль, что первый раз мы с тобой встретились на пароходе.
Я кое-то написал тебе, там на книжке.
Прочти. - Нет. Ты сама, сама.
Я оставила очки в палате. - Возьми мои.
Тебе давно пора менять стекла.
Какие вы все беспомощные без меня.
Дорогая моя, любимая, единственная.
Всё что я написал, задумал, выполнил в моей долгой работе, всё это ты, всё от тебя.
Твои мысли, воля, настойчивость, побуждавшие меня к труду.
Я хочу еще раз сказать тебе, как безгранично мое уважение к тебе, столько сделавшей для меня.
И теперь, когда всё подходит к концу, когда осталось совсем мало времени, что бы жить, дышать, ходить, ссорится...
Я люблю тебя так же, как в те далекие годы.
Когда всё началось. И ты пустилась в путь с таким утлым мужем, как я.
Жизнь штука замысловатая.
Но мы прожили её вместе со всеми.
Бедовали вместе, радовались вместе, и ничем, никогда не поступились перед совестью.
Я хочу, чтобы это знали все.
Целую тебя, моя ненаглядная.
Ах, ты... Ах, ты Филиппок мой.