Осторожней, осторожней... И вдруг вы.
И что же тут такого удивительного?
Что вы, Зиночка. Это судьба.
Я ведь мистик. - Какой вы мистик?!
Мистик должен быть худым и бледным.
Ха, ха.
Я... Я вас больше не увижу?
Конечно, не увидите.
Потому что к утру умрете от воспаления легких.
Идите за мной, мистик.
Мы были юношами - либералами.
Свободу понимали, как пушкинские лицеисты.
Вдруг удар!!!
Вдруг удар, гром, взрыв, революция.
Мы стояли оглушенные, засыпанные землей, опустив руки, но счастливые.
Конечно, загадочного, непонятного много.
Но надо стараться приносить пользу.
Вот я, например, рабочий.
Варю на заводе сахарин для красной армии.
Но вы, наверное, учились, Филиппок?
Вы думаете, я перестал жить духовной жизнью?
Нет. Я ведь анархист.
Кто?
Не пугайтесь. Не такой как Махно, конечно. Ой...
Меня волнует теория безвластного общества.
А кто вам стирает?
М-м-м... Никто.
Так что вы на себя наговариваете?
То он мистик, то он анархист.
А... А... А...
Ну, что вы хотите?
Мать моя умерла.
Отец убит. вы вспомните то время.
А он был! Он был комиссар.
Кстати очень интересный.
Глупа я была, конечно, ужасно.
За то теперь сын есть - Васька.
Как у вас хорошо, Зиночка.
Оставайтесь.
Я пошутила. вам пора.
Да и мне завтра чуть свет на работу.
Ждешь?
Гадость какая на улице. - Ничего, это всё не важно.
Зиночка...
Нет, я с ума схожу.
На именинах чечетку плясал... Бред, бред... Что я говорю?!
Что я делаю? Я вдруг отогрелся возле вас.
Это чудо.
Это судьба.
Ночь... ледяной город и вот встретились два одиноких сердца...
Эх, вы Филиппок.
Потише ты, балда!
По зубам захотел? - Простите, я вас ушиб?
Вежливый, это хорошо. Я вежливых уважаю.