Понимаешь, либо пан, либо пропал.
Тут, можно сказать, жизнь решается, или грудь в крестах, или голова в кустах.
Да, грешница я и вакханка...
Да перестань ты, наконец!
Гордей!
Что делать-то будем, он ведь и дальше творить будет.
Ой, дорогие мои, только не это, мне мало жить осталось, самому надо кое-что сделать.
Что?
Говорю, жизнь коротка.
Главное, прохвост, чуть строчку напишет, и сейчас же нам благодарности, и по рукам вяжет.
Я, друзья, думаю, что надо принять его предложение.
Вот именно, не решитесь, принять.
Будет он заниматься организацией, деловая смекалка у него есть, оставит он, наконец, всех нас в покое.
Аркадий Глебович прав, дел у нас много, лет нам осталось мало.
Черт, вы правы.
С ним только за всю жизнь одних заявлений полное собрание наскребет.
Только условимся так, к научным вопросам его не подпускать на пушечный выстрел.
Да это я беру на себя.
Мы женимся, отец.
Ну, что же, проект вашего назначения составил, желаю успехов на административном поприще больше, чем на научных, поскольку мы с вами вступили в родственные отношения, директором мне оставаться нельзя, чему я рад.
Какой я директор?
Да. Ну, будьте счастливы, как умеете.
И радостные вести потрясают.
Да, совсем расчувствовался старик.
Из искрящейся, полной жизни я буду называть тебя друг-мужчина.
Ладно, называй.
Только я со своей стороны...
Требуй.
Требуй, я всё исполню.
Всё, хватит! Сыт по горло, надоело.
Горушка!
Конечно, ты теперь стал большим человеком, где же, нам до тебя рукой не достать.
Вот, что я скажу тебе по старой памяти, не на ту дорогу ты вступил, Гордей, заведет тебя эта дорога!
Поедем в Ростов, не видать тебе счастья, если меня оставишь.
Надежда Павловна, с Ростовом на данном этапе всё.
И вы, как человек деловой, должны понять, что в одном учреждении нам работать нельзя.
Ну что, дальше учить? Дальше учить?
Вспомнишь. Вспомнишь, сам скажешь.
Прав был, Мужеский, прав.
Спасибо за приют.
Здорово ты меня допекал, но я зла не помню.
Прощай, Орест!
Ну, как будто... Как будто всё...
Добрый день. Что это значит, Ярослав Борисович?