Ну, и куда же, если не секрет?
Я не знаю.
Да кто вам сказал?
Ложкин.
Покидает нас, говорит, Гордей Петрович.
Ну, ты выглядишь просто замечательно.
Только чуть побледнел.
Ты когда приехал-то?
Да не спеши ты, я дело второе.
Сперва скажи, как это всё у тебя получилось?
Ты живешь в гостинице?
Успокойся, я буду жить у тебя.
Ты что же, обосноваться здесь хочешь?
Та ладно.
Ты знаешь, я думал зацепиться в твоем институте, я был там сегодня.
Это Ложкин меня сюда вызвал.
Твои сослуживцы мечтали сделать тебе сюрприз.
Поразительно.
Нет, такое отношение надо ценить.
Знаешь, как Ложкин меня встречал? С цветами.
Да. Сразу видно, что он тебе здорово предан.
Когда я рассказал о тебе, он даже руки потирал от удовольствия.
А? Руки, говоришь, потирал?
Да, но веришь, он никак не допускал, что ты самоучка.
Но тут уж я за тебя горой.
Причем, высказал это в форме народной мудрости.
Бывает, говорю, такой бриллиант, над которым долго трудились ювелиры, так это, как раз, не Кабачков.
А бывает, кусок алмаза, слиток, к которому не прикасалась рука человека, вот это уже наш Кабачков.
Нда...
Имел бы он диплом, это был бы не номер.
А нас, говорю, в один день с ним из школы поперли.
Хм, помнишь?
Сволочь.
Потом он поверил.
Это я тебе говорю - сволочь!
Чего ты сюда приперся?!
Кому ты нужен, гнида уголовная?!
Ну-ка, давай отсюда.
Ты чего? Ну, чего ты?
Вот, познакомься, мой друг детства.
Друг былых юношеских лет.
Тиходонский Митрофан Семенович.
Ираида Ярославна.
Очень. Очень приятно.