Чайковский (1969)

Герман, что с вами сталось?

Зачем вам Париж, бульвары и все это...

А чем вам не нравится моя Манюня?

Чем она принципиально отличается от вашей фон Мекк?

Ой, простите... у нее нет таких денег.

Сегодня не получится меня обидеть.

И вы могли бы отложить до завтра.

Я никогда не видел госпожу фон Мекк и никогда ее не увижу.

Понимаю... вы Данте, а она Беатриче.

С вашим-то умом...

Возвращайтесь в Россию, прошу вас.

Все хорошо.

Люблю этот город.

Живя в нем, я испытываю постоянную тоску по России.

Вы счастливец, а вот русского писателя Ивана Тургенева, возможно, повезут в Россию, как бедного Николая Григорьевича, в заколоченном ящике в багажном вагоне.

А как бы хотелось домой, чтобы своими глазами увидеть все, что там происходит.

Дома, Иван Сергеевич, у нас неладно.

Убить государя-императора!

Что сталось с нашей молодежью?

Петр Ильич!

Я согласен, что это ужасно.

Но террористы действовали из высоких гражданских побуждений.

Как можно совместить чистоту и кровь?

Петр Ильич, а может быть, мы стоим перед порогом, через который нам с вами трудно перешагнуть?

А новое поколение видит за этим порогом нечто такое, перед чем отступает вся моя писательская фантазия.

Бог подаст. Иди!

Ты чего размахался? Я тебе так двину, своих не узнаешь.

Ты на себя посмотри! Рыло!

Кто теперь заменит Николая Григорьевича в консерватории?

Осиротела вся музыкальная Москва.

А если бы вам предложили взять на себя эту заботу?

Бог с вами, не мое это дело.

Теперь это прямой ваш долг.

Покойный тоже часто упрекал меня в отсутствии чувства общественного долга.

Но у меня нет характера говорить с людьми.

Настаивать, убеждать, требовать. Не могу я.

Сейчас у меня премьера "Орлеанской девы" в Петербурге, а я нарочно остался здесь, чтобы избежать суматохи.

А как вы считаете, удалась вам "Орлеанская дева"?

Из всего того, что я написал, это самое лучшее.

Что же ты остановился? Читай дальше.

Да чего читать? Ругаются опять.

Вот и прекрасно, послушаем, как они нас ругают.

Если вам угодны эти глупости, извольте.