* * *
- Мама!
- Пьер! Что случилось?
- Эта музыка, она у меня здесь!
- Успокойся, нет никакой музыки. Петруша, успокойся, мама с тобой...

* * *
- Для музыканта среди неудач и препятствий утешительно думать, что есть небольшое меньшинство людей, к которому принадлежите и вы, так искренне и тепло любящее наше искусство...

* * *
- Я знаю, что нехорошо девушке первой писать мужчине, но я не могу без вас жить и поняла, что люблю вас, как никого еще не любила...

* * *
- Разве так обнимают любимую женщину? Это же торжество вашей любви, счастливый конец. Что вы делаете? Давайте еще раз. Приготовились...

* * *
- Я накрепко засел в Париже. Так сказать, в плену Больших бульваров... Да, дико подумать! Был громкий, большой, бурный человек, любил жизнь, сорил деньгами, разрешал... Разрешал женщинам целовать руки, шумел на весь свет, и вдруг пшик, пустое место. Ничего не остается от музыкантов. Остается память, школа, ученики-последователи, все то новое, что он привнес в музыку.
- Утешаетесь, мой друг! Последователи, школа, ученики...
- Николай Григорьевич, всех бы отдал за один день жизни!
- Да и я так же поступил со своими статейками, да и вы... со своими сочинениями.
- С написанными, возможно, да, но с теми, что впереди - нет...

* * *
- В виде отдыха я люблю путешествовать за границей, но жить могу только в России...

* * *
- Вы слишком любите вашу музыку, чтобы могли полюбить женщину.
- Да как вам сказать... И да, и нет...

* * *
- Я не могу больше ощущать вас как миф. Я хочу видеть вас реального, бесконечно близкого мне человека. Я имею на это право, потому что я люблю вас, как никто в мире...

* * *
- Для меня загадка, как вы, со своим знанием людей, после тринадцати лет переписки не смогли понять, что имеете дело с самовлюбленным эгоистом?
- Значит, можно прожить тринадцать лет бок о бок и ничего не уразуметь...

* * *
- Послушайте, почему вы всю жизнь считаете, что имеете право злоупотреблять любовью и доверием людей? Вы думаете, ваша музыка вас оправдывает? Но есть Бог и есть справедливость. Помните о расплате!..