Я вынужден сообщить о вас в Санкт-Петербуржскую академию президенту - барону Корфу.
Смею вас просить, господин профессор, чтобы вы присовокупили к вашему письму и нашу просьбу, дабы академия высылала деньги без задержки.
Нет уж, вы меня увольте!
Это ваше дело.
Я знаю ради чего родилась, ради чего жила.
Ради чего?
Ради этой минуты.
А-а, вы, господин Ломоносов, тоже любите думать ногами?
Добрый день, господин Вольф.
Марбург чудесен!
Вот и ещё одно подтверждение моей теории разумности мира, предустановленной гармонией.
Всё, что с нами ни случается, - к лучшему, поверьте!
Да... Враги мои изгнали меня из Галле, и судьба мне подарила Марбург.
Да-а...
Город поэтов и философов.
Джордано Бруно читал там свою лекцию о множестве миров.
А здесь, вон здесь, жил Гонзак.
Он, кстати, тоже принадлежал к цеху сапожников, как и мой отец.
Коль... коль будет твёрд и крепок разум,
Все дураки исчезнут разом.
Господин Ломоносов, я внимательно ознакомился с вашей диссертацией о различии смешанных тел, состоящих в сцеплении корпускул.
Я просто поражён!
Признаюсь, ваша диссертация глубокомысленна и чрезвычайно основательна.
Она бы сделала честь любому учёному - не только студенту.
Однако, господин Ломоносов, вы полагаете, что вся философия вашего учителя не верна?
Я в своей диссертации не критикую вашу философию, господин профессор.
Умалчиваете о ней?
Вы же просто даёте своё объяснение строению материи.
Совершенно иное.
Признавая, что материя состоит из корпускул, вы утверждаете, что в ней нет нематериальных сущностей. Ведь так?
Откуда же в ней столь удивительная целесообразность?
Я не вижу, чтоб в материи было нечто, не имеющее ни веса, ни протяжения.
А целесообразность...
Целесообразность в ней самой же заключена, из неё же развивается.
Вы, молодой человек, черезвычайно способны, но вы на ложном пути - это крайне прискорбно.
Ах, вы же идёте не только против меня, а против всей науки!
Так ведь можно... остаться... в полном одиночестве. Подумайте!
В науке так нельзя. Это для вас губительно.
Не забывайте... о калеке и рысаке.
Но разве достойно идти вослед, если разум указывает свой путь?
И разве сомнение предосудительно?
Нет, нисколько.
Но в науке необходимо научиться не только чужое подвергать сомнению, но и своё.
"4 октября 1738 года профессор Вольф послал в российскую академию наук первое научное сообщение Ломоносова - физическую диссертацию о различии смешанных тел.
В этой работе
Ломоносов впервые наметил основные принципы корпускулярной теории."
Я ищу тебя повсюду!
Что с тобой, Лиза?
Ты уедешь в Россию, я знаю.
Или того хуже - разлюбишь. - Лиза!
Но ведь это когда-нибудь произойдёт.
Что ты говоришь, Лиза!
Всё лучшее в моей жизни уже было.
Было.
Было.
"Неудача русской армии под командованием фельдмаршала Миниха в войне с Турцией роняла созданный Петром Великим престиж непобедимой России.
Кампания 1738 года провалилась.
Войска дошли до Днепра и были встречены сильным огнём неприятеля.
В первых числах августа армия вынуждена была отступить.
Чёрное море оставалось для России недоступным.
В Крыму ликовали, турки надменно усмехались,
Европа цинично зубоскалила.
Все газеты с восторгом печатали сообщения о построенном в Санкт-Петербурге гигантском ледяном дворце. о карнавальной свадьбе шутов, о сказочной роскоши двора."
Начну на флейте Стихи печальны.
Зря на Россию, Сквозь страны дальни...
Что с тобой, Михель?
Виват, Росиия! Виват, драгая!
Денежки прислали, Миша! Денежки!
Вот грянул праздник наших кредиторов!
Ну чего ты? - Почитай, что про Россию пишут!
Я запрещаю тебе разговаривать со мной в таком тоне!
Но я не хочу его видеть!
Я прошу замолчи!
Кричит кто наверху, аль плачет?
Он богат, не стар, ему и сорока нет.
Он добр, он благороден, красив, чёрт возьми!
Он всеми уважаем в городе, он член магистрата.
О таком браке можно только мечтать! - Нет! Ни за что!
Нет.
Ни за что!
Я мать.
Я жизнь прожила.
Я хочу тебе добра, Элиза.
Счастье - это покой и достаток. Это дети, наконец!
Нет!
Беги, Михель!
Беги, а то не заметишь, как перед пастором с ней окажешься!
Беги! Пропадёшь!
Мечты науки, поэзия - всё к чёрту!
Будешь пиво варить и бюргеров плодить. - Замолчи!
Добрый день, господин Кнопс!
Я так рада!
Прошу, заходите в дом.
Я последний раз переступаю порог этого дома.
Фрау Цильх, разве я заслужил нанесённые мне оскорбления?
Оскорбления?
Разве я не был предан вашему покойному супругу и вам всей душой?
О, это недоразумение, недоразумение!
Господин Кнопс, нас оклеветали.
Довольно, фрау Цильх. Об этом говорит весь город.
Ваша дочь, которой я сделал столько добра, которую я носил на руках ещё златокудрым ребёнком, оскорбила меня при всех в присутствии почтенных граждан города на площади у ратуши.
Боже мой!
Господин Кнопс, она так молода, так неразумна, она ещё ребёнок.
Довольно, фрау Цильх.
Она бросилась в объятия прыщавому студенту.
Это видели все.
Он нёс её на руках через весь город, как солдатскую девку!
И это за всё моё добро, фрау Цильх?
Боже, боже мой!
Я ждал.
Я долго ждал извинений.
Я даже готов был... простить.
Она немедленно извинится перед вами, господин Кнопс.
Всё будет по-прежнему.
Слово матери!
Господин Кнопс...
Фрау Цильх, вам следовало бы воспитывать вашу дочь в правилах строгости и приличия.
Глубоко вам сочувствую.
Страшно подумать, что вас ещё ожидает!
Куда вы, господин Кнопс?
Как бежит время, фрау Цильх!
Помнится ваш покойный супруг...
Господин судья, срок векселя истёк совсем недавно...
вы не цените моё время.
Да, да.
Господин обер-шрайбер, читайте.
В силу требования господина Кнопса на вдову Цильх согласно выданному ей векселю...
Мы разорены. У меня не будет угла, где я смогу умереть.
Сжальтесь надо мной, господин! Сжальтесь! Сжальтесь!
Михайло! Михайло! - Пусти!??
Как! Он уже здесь?
Так сколько нужно денег, господин судья?
Боже мой!
Это вы - причина нашего несчастья. Уходите, Михель, уходите!
Господин Кнопс, умоляю вас об отсрочке!
Нет!
Нет!
Нет!
Так сколько нужно денег, господин судья?
Отпустите, больно!216 талеров, 4 крейсера, 4 гроша.
Здесь 300 талеров.