Елизавета подписала указ о назначении следственной комиссии по делу Шумахера.
Он был арестован и заключён под караул в собственном доме.
Академическая библиотека - все архивы были опечатаны."
Уважаемой академической конференции полное своё респектование выражаю.
Указом всемилостивейшей нашей императрицы Елизаветы Петровны назначен я советником и управителем академической канцелярии.
"Любимец Петра I, его токарь и механик, выдающийся русский изобретатель Андрей Константинович Нартов."
По принятию дел я увидел, что оные в академии в великом разоре пребывают.
Учрежденное в 1734 году российское собрание разрушилось.
Сие не токмо прискорбно, но и постыдно!
Многие профессоры и адъюнкты и служители весь 42-й год жалование не получали.
Однако сами профессоры и гимназические учителя не всегда должное усердие в службе изъявляли.
Учитель Миллер - брат нашего славного профессора
Гергорда Миллера, а также учитель Герман русского языка совсем не знают, потому что обучают больше иноземных детей и по две-три недели в академической гимназии не заявляются!
Наговоры!
Сие есть полная неправда!
Теперь такая манера пошла - всегда во всём винить нас, иностранцев!
Предлагаю...
Предлагаю спросить сенат, дабы выше означенных лиц из академии отрешить, а вместо них определить секретаря - Василия Тредьяковского...
Голос: - Верно!
Переводчика - Никиту Попова, которые могут обучать в гимназии детей грамматическому порядку, латинскому, французскому языкам, а для немецкого предлагаю переводчика Гроненга, который не токмо в немецком силён, но и в русском.
Сверх того, над гимназией может смотрение иметь адъюнкт Ломоносов.
Возражаю!
Оный адъюнкт не токмо уважения к старшим по заслугам, по званию и по возрасту не имеет, а, напротив, под видом смотрения печати чинил профессорам великие дерзости, уличая нас без должного основания в непозволительных поступках!
Я задал вопрос, который и сейчас хочу задать.
Кто взломал печати и выкрал бумаги, свидетельствующие супротив Шумахера?
вы хотите сказать, что мы воры?
Я не говорил оного.
Я спрашиваю - кто взломал печати и выкрал бумаги?
Далее терпеть оскорбления невозможно!
Я, профессор Вензгейм, требую от имени академической конференции исключить адъюнкта Ломоносова и запретить ему участие в заседаниях!
Сие постановление несправедливо и имеет основанием личную неприязнь!
Заслуги господина Ломоносова известны перед наукой и стихотворством!
Что касаемо смотрения печатей, то адъюнкт Ломоносов свершал сие по моему поручению.
Господин советник, вы управляете канцелярией и механической экспедицией.
Я позволяю себе смелость напомнить вам, что академическая конференция не подлежит вашему подчинению!
Мы требуем изгнания адъюнкта Ломоносова!
Плевать я хотел на вас и на ваше постановление!
Успокойтесь, Михал Васильич, успокойтесь!
вы можете меня отставить от конференции, но от российской науки вы меня отставить не сможете!
Прекратите безобразие!
Безобразие!
Остановитесь!
Остановитесь!
Теплота тела, Георг, состоит во внутреннем движении.
И только так!
Так?
А как же теплород?
Куда ж мы денем Вольфа?
Каждое тело обладает теплотворной материей.
Ты укажи мне хоть на одно современное физическое сочинение, где бы это ставилось под сомнение? Ну укажи...
Животное! - При чём?
Корова, скажем.
От неё постоянно теплота простирается.
Каким образом теплотворная материя проникает в животных, кои никогда тёплой пищи не принимают?
Остроумно, хитро, но не более.
Ньютон,
Лейбниц,
Вольф,
Эйлер...
Внутреннее движение, Георг, может увеличиваться или уменьшаться поэтому разная степень теплоты зависит от скорости движения самой материи.
А что же тогда есть... величайший холод в теле?
Должно быть, абсолютный покой.
Никакого движения.
"Поразительно!
Ломоносову была совершенно ясна кинетическая природа тепла.
Более того, он вплотную подошёл к нашему современному понятию абсолютного нуля.
Видит бог, Михайло Васильич, вам удалось выставить на дневной свет ясное представление сего основного в природе явления, составляющего сущность остальных явлений.
"Георг Вильгельм Рихман.
Учился в Ревеле, Галле, Иене.
Прибыл в Петербург в качестве наставника детей Остермана.
С 740-го года - адъюнкт, с 741-го - профессор физики.
Не открывай, Георг. Ну их!
Осточертела блошиная возня!
Но в справедливом решении дела Шумахера и наша с тобой судьба!
Да не в едином Шумахере зло сошлось. Его не будет - другой придёт.
На что жизнь-то тратить?
Прости, Михайло, да дело худо!
Вензгельм со сворой в следственную комиссию жалобу на нас отписали!
Нартова да меня вызвали. Глядишь, завтра и до тебя доберутся!
Обдумать бы надо, Михайло!
Сгинь, Никита! Христом богом молю, сгинь!
Не об этом сейчас думаю.
Не об этом...
Ныне важные особы редко посещают кунсткамеру, да и трактир для них от Шумахера не бывает великим.
Кроме водки, кофе да закусок не бывает ничего!
На это в год уходит не более 10 рублей, а не 300-400!
Господину Шумахеру следовало бы завести особую книгу для расходов, а у него и книги нет, и в коллегию он не докладывает!
Так ты продолжаешь настаивать, что правление господина Шумахера было для академии наук во вред?
"Глава следственной комиссии - князь Юсупов.
Не токмо академии, но всей науки российской великий ущерб принесён!
За 18 лет его правления ни одного профессора из русских не произошло.
Значит достойных не было.
Да ты кто такой, чтобы обвинения на академического секретаря в письменном виде возводить?
"Генерал-лейтенант Игнатьев."
Я с полным основанием могу повторить перед следственной комиссией, что господин Шумахер бесконтрольно употреблял казённые деньги.
Шестивёсельная шлюпка, которую он купил для своих надобностей, вместе с жалованием гребцов обходится академии в 200 рублей в год.
Адъюнкт Ломоносов
2 года как вернулся из Германии, а деньги?
За границу идут.
Куда?
К Шумахеру!
Игнатьев: - Доказательства где?
Господин генерал-лейтенант, дозвольте вам напомнить, что здесь ведётся следствие по делу господина Шумахера.
Игнатьев: - И до вас дело дойдёт, господин Нартов.
Кто тебе право такое дал самостоятельно печати на архивы накладывать?
Вот за что судить надобно.
Жалуются академики, что творишь произвол.
Указуешь, чем надобно заниматься, чем не надобно.
Если в токарном искусстве ты преуспел, это не значит, что ты можешь судить о науках разных.
Разбегутся от тебя академики!
Где новых-то наберёшь?
На ярмарке, господин советник?
вы спрашивали, где доказательства?
Вот они, перед вами!
Перед вами лежат архивные книги, которые вы в нашем присутствии почему-то не желаете раскрывать, из чего я, Никита Попов, заключаю, что нахожусь не на следствии по делу Шумахера, а при злонамеренной расправе с самими доносителями!
Какая сволочь!
Следственная комиссия, созданная по именному приказу государыни императрицы постановляет взять переводчика Никиту Попова под караул.
Нартов: - Ваше сиятельство! Попов: - вы одного с Шумахером поля ягоды!
"В декабре 1742 года были арестованы и другие жалобщики.
Нартова лишили его полномочий, в академическую канцелярию вновь вернулся Шумахер.
Доброго здравия, господин советник! Очень рады вас видеть!
Прошу!
Справедливо... - Что это?
Господин Ломоносов, извольте снять шляпу!
Как известно, в конференцию в шляпе не входят!
А этого, Вань, не хочешь? - Великолепно, господа, не так ли?
Господин советник, в ваше отсутствие конференция постановила отрешить адъюнкта Ломоносова от участия в наших заседаниях.
Немедленно покиньте нас!
Успокойтесь, господин профессор.
Вас беспокоит моя шляпа?
Всё теперь в должном порядке?
Он не в себе.
Как вы смеете вести себя подобным образом?!
Вы оскорбляете академическую конференцию!
Да нет, господин Венский.
Это вы оскорбляете её своим безграмотным календарём!
Ну какой вы астроном?
Вот русским полотном вы спекулируете умело! Тут ничего не скажешь!
Мальчишка!
Мерзавец!
Мерзавец...