Жаль, что он не дожил и не увидел, как из его македонцев получилась такая симпатичная армия!
За Филиппа! За истинного героя!
И за Клита и за его назначение сатрапом Бактрии!
Как ловко ты это сказал, Птолемей.
А ведь все мы прекрасно понимаем, что после 30 лет верной службы это небольшая награда, а скорее ссылка.
Ты называешь управление крупной провинцией ссылкой?
А разве мой повелитель доверял кому-нибудь еще из своих ближайших товарищей управление столь отдаленной сатрапией?
Похоже, хороший сатрап из тебя не выйдет, Клит.
Да будет так! Лучше уж я сгнию в македонских обносках, чем буду сиять в восточной роскоши.
Я не собираюсь дрожать и кланяться, как те лизоблюды, что тебя окружают. Гефестион, Неарх, Пердикка!
Как будущий правитель одной из наших самых восточных сатрапий, Клит, ты не задумывался о том, что если мои персидские подданные склоняют передо мной голову, то делают это лишь потому, что для них это знак уважения к своему царю?
Разве я настаиваю на том, чтобы греки поступали точно так же?
Ты принимаешь подношения греков, как подобает сыну Зевса, не так ли?
Лишь тогда, когда они предлагаются по доброй воле.
Тогда почему же ты не отказываешься от этой показной лести? Что же это за свобода - свобода склонять перед тобой голову?
Ты ведь склоняешь голову перед Гераклом, не так ли?
А ведь он тоже был смертным, но сыном Зевса.
Как ты, столь молодой, можешь сравнивать себя с Гераклом?
Почему нет?
В свои годы я записал на свой счет немало свершений.
Я пробился так же далеко, как он.
А, может быть, даже дальше.
Геракл сделал это в одиночку.
А разве ты завоевал Азию в одиночку, Александр?
Скажи, кто спланировал это вторжение?
Разве это был не Филипп? Или ты уже не признаешь, что в твоих жилах течет кровь человека - твоего отца?
Зевс, Амон - вот кто тебе ближе.
Ты оскорбляешь меня, Клит! Ты насмехаешься над моим родом!
Будь осторожен!
Твой отец никогда не стал бы водить дружбу с варварами и просить нас считать их равными себе в бою.
Неужели мы, македонцы, тебя уже не устраиваем?
Я помню время, когда мы говорили с тобой, как настоящие мужчины, высказывали все, что думаем, прямо в глаза, без этого раболепия и подобострастия!
А теперь ты целуешь их, берешь в жены неспособную иметь детей дикарку и осмеливаешься называть ее царицей!
Уезжай сейчас же, Клит, иначе ты сам поломаешь себе жизнь.
Неужели твоя гордыня заставила тебя забыть о страхе перед богами?
Эта армия, эта армия - кровь твоей империи, мальчишка!
Без нее ты ничто!
Ты более не способен помочь нам в этом походе.
Уберите его с глаз моих долой!
Я больше тебе не гожусь?
А ты забыл, как я спас твою ничтожную жизнь при Гавгамеле?
Неужели теперь нам придется совокупляться с этими смуглыми обезьянами, чтобы доставить удовольствие повелителю?
Вызовите стражу! Арестовать его за измену!
Кто еще с ним?
Кто с ним?
Я призываю в свидетели отца Зевса.
Тебе придется ответить перед ним.
И мы узнаем, как далеко тянутся нити этого заговора.
Увести!
Ты говоришь о заговорах, которые против тебя плетут?
Вспомни бедного Пармениона.
Ты заставил меня совершить злодеяние, чтобы не мараться самому.
Неужели ты окончательно потерял стыд? Лицемер!
Деспот! Мнимый царь!
Ты вместе со своей дикаркой-матерью покрыл себя позором!
Пропусти меня. - Приказ: никого не пускать.
Я царица!
Я хочу его видеть. Я жду уже третий день.
Он сказал, никого. Даже тебя.
Я ему нужна!
Нет. Это не так.
Неужели ему нужен ты?
Гефестион, ты совершаешь ошибку.
Ты должен приободрить армию,
Александр.
Да. Армия, словно старая любовь, простит.
Но никогда не забудет.
Ты прекрасно знаешь, что все великие дела вершат люди, которые, приняв решение, не жалеют о нем. Ты Александр!
Сожаление и печаль сломят тебя!
Неужели я стал таким надменным, что лишился глаз?
Иногда надменность проявляется в ожидании того, что каждый твой подданный не будет жалеть ради тебя своего живота.
Тогда Клит сказал правду. Я действительно стал тираном.
Ты смертный. Они это знают, но прощают тебя, потому что ты помог им возгордиться собой.
Я потерпел крах.
Македония. 8 годами ранее
Филипп, царь Македонии и предводитель греков.
Всю свою жизнь я ждал дня, когда греки падут ниц, проявляя свое почтение к Македонии.
Да хранит Филиппа всесильный Зевс!
И сегодня этот день настал.
Они уже сейчас говорят: "Филипп - великий генерал, но истинно велик Александр".
Если ты еще раз меня оскорбишь, я тебя убью.
Я скучал по тебе. Весной в Персию!
В этом походе ты будешь моей правой рукой.
Для меня это большая честь, отец!
Я не откажусь от этого похода ни за какое золото мира!
Которое когда-нибудь и так будет принадлежать тебе!
Он строит из себя тринадцатого бога.
Мой бедный Филипп, он выпил столько вина, что окончательно потерял разум!
Моя повелительница.
Аттал.
Надеюсь, твой сын получает от этого зрелища не меньшее удовольствие, чем его опекун.
Он очень устал.
Павсаний! Приведи сюда мою стражу!