Отель "Гранд Будапешт" (The Grand Budapest Hotel, 2014)

Возьмите это.

Он временный, но боюсь, это лучшее, что я могу предложить.

А как дела у вашей замечательной матушки?

Отлично, благодарю вас. - Мне она очень нравилась.

Передавайте мое восхищение. - Передам.

Ваш компаньон был очень добр ко мне, когда я был одиноким маленьким мальчиком.

Я и мои люди просим прощения за то, что помешали вам.

Я прошу прощения, сэр.

ЗАМОК ЛУТЦ

О, ты всё же сменила лак. Он идеален.

Клотильда? - Да, месье Густав.

Стакан холодной воды безо льда, пожалуйста.

Да, месье Густав. Ещё, Серж, настаивает на приватной беседе с вами в своём кабинете.

Ладно, тогда.

Я ненадолго, дорогая.

Мы проследовали через обитую зелёным сукном дверь, по узкому служебному коридору и вошли в буфетную.

Мгновение спустя дверь на кухню распахнулась и невысокий слуга, одетый в белое, ворвался в комнату.

Я никогда не забуду выражение лица этого человека.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я прежде никогда в своей жизни не бывал в таком доме.

Он был душеприказчиком умершей вдовы.

Это последняя воля и завещание мадам Д.

Оно состоит из обычной тонтины, составленной накануне кончины её мужа,46 лет назад, в сочетании с 635 поправками, примечаниями, исправлениями и письменными пожеланиями, внесёнными за последующие десятилетия.

Окончательное установление законности этих накоплений требует дальнейшего анализа, но по мнению нашего ведомства, в намерения мадам Д. входило контроль над основной массой накоплений незамедлительно возложить на сына Дмитрия, со специальными пособиями для его сестёр,

Маргариты, Летиции и Каролины, и незначительными пожертвованиями для разных членов большой семьи, как показано в Перечне получателей, который я разъясню в установленном порядке.

Однако.

Дополнение к завещанию, доставленное мне почтой только этим утром, и, судя по всему, посланное Мадам Д. в последние часы её жизни, содержит поправку оригинального акта, которую, как это предписано законом, я сейчас прочитаю.

Подлинность этого документа ещё не подтверждена председательствующим судьёй, поэтому я прошу все стороны потерпеть и воздержаться от комментариев до тех пор, пока наше расследование не будет завершено.

"Моему драгоценному другу, который утешал меня в последние годы и озарил солнечным светом жизнь старой женщины, думавшей, что ей уже никогда не стать счастливой.

"Месье Густаву

Я завещаю, дарю и передаю с освобождением от налогов вместе с полными и безоговорочными правами владения картину известную как «Мальчик с яблоком»...

Ого! - "... Иоганна Ван Хойтля..."

Я не могу поверить. - "младшего..."

Что? - "которая подарила нам обоим так много удовольствия."

Ван Хойтль?

Без налогов? - Она может так сделать?

Кто такой месье Густав X.?

Боюсь, что это я, сударь.

Этот чёртов педик!

Он консьерж! Что ты тут делаешь?

Я пришёл отдать дань уважения великой женщине, которую любил.

Этот человек вторгся в мой дом! - Он ещё не твой, Дмитрий.

Только тогда, когда завещание одобрят, и Акт о Правах...

Не видать тебе «Мальчика с яблоком», мелкий пакостник!

Где Селина?

Если я узнаю, что ты хоть пальцем тронул тело моей матери, живой или мёртвой, клянусь Богом, я перережу тебе глотку! Понял меня?

А я-то думал, меня тут считают "долбаным педиком".

Такой и есть, только бисексуал. - Давайте сменим тему.

Я ухожу.

Эта картина, «Мальчик с яблоком», бесценна. Понимаешь?

Поздравляю, месье Густав!

Тягаться со мной вздумали за этого сукина сына.

Она красива? - Чрезмерно красива.

"Достойнейшего барда стих Воспеть способен лишь отсутствие её И всё, чего в ней нет!

Его язык..." - Могу я посмотреть?

Не вижу препятствий.

Это изумительный портрет кисти Ван Хойтля, на котором мальчик в пору возмужания.