* * *
- Вот незадача. Целых два месяца я не видел ее. Адель! А за это время она хоть изредка вспоминала обо мне?
- О! Сколько раз!
- И что же она говорила?
- Каждое утро одно и тоже: "Адель, - говорила она, - если сегодня придет господин Альфред, меня нет дома"...

* * *
- Произошло совершенно случайно. Когда мы с Эммой вышли из поезда, то мы направились самой кратчайшей дорогой к охотничьему домику.
- Погоди, с какой Эммой?
- А кто сказал с Эммой?
- Ты.
- Почему это тебя удивляет?
- Но прости, Генрих, меня это больше чем удивляет! А кто такая Эмма?
- Собака.
- Собака? Где ты ее взял?
- Мне ее одолжил Шульц.
- И собаку Шульца зовут Эмма?
- Эмма.
- Что за фантазия назвать собаку именем жены?
- Ну что ты хочешь от Шульца? Он вообще фантазер!
- Ты же знаешь, как он называет свою жену? Киса!
- А что тут удивительного?..

* * *
- Тюрьма-то, наверное, работает круглые сутки?..

* * *
- Ну, Генрих, никто не виноват, что ты ни с того ни сего стал охотником.
- Да? А почему вы не отговорили его от этого? А еще друг!
- Сударыня, я всегда высказывался против охоты.
- Ну, вы может быть. А Шульц? Он даже одолжил ему свою собаку!
- У Шульца нет собаки. Генрих мне только что сказал, что у него есть собака. Генрих, ты что? Ты сказал мне неправду?
- Нет, но, вообще...
- Сударыня, неужели вы думаете, что Генрих может сказать неправду?
- Ну, значит, вы мне сказали неправду.
- Я никогда не лгу!
- Но если вы говорите, что у Шульца нет собаки, а Генрих говорит, что есть, то кто-нибудь из вас обязательно говорит неправду...

* * *
- Да как же это может быть?
- Я вам должен объяснить, господа, что Шульц купил свою собаку Эмму значительно раньше, чем он познакомился со своей женой Эммой, и когда он женился, у него, как вы сами понимаете, начались из-за этого всяческие недоразумения.
- Я уже ничего не понимаю, какие недоразумения?
- Но ведь это очень просто! Ну, скажем, Шульц сидит один у себя в комнате, ему скучно, он хочет позвать свою жену или собаку. Естественно, он кричит: "Эмма!". И что же получается?
- И что же получается?
- Собака думает, что зовут жену и не трогается с места, а жена думает, что зовут собаку и тоже не идет. Представляете, какая у него началась семейная жизнь. Ну, терпел он, терпел и решил переименовать собаку и назвал ее Гектором.
- Но Гектор - это же мужское имя!
- Мужское!
- Мужское, да мужское.
- Ну?
- Но ведь Шульц как рассуждал?
- Как рассуждал Шульц?
- Если он даст собаке женское имя, ну, скажем, Альма, то что ждет его в будущем? А? Характер у него тяжелый. Жена может от него уйти. А собака - никогда. С другой стороны, человек он молодой и может жениться во второй раз. Где есть гарантия, что его новая жена не окажется тоже Альма? А? Где гарантия? Поэтому он и дал собаке новое мужское имя. Но собака, очевидно, этого не выдержала и сдохла. Сдохла Гектором, будучи, по существу, Эммой...

* * *
- На кладбище.
- Ты что, с ума сошла? Ночью на кладбище? Кому это нужно?
- Бабушке, конечно, это не нужно.
- А дедушке, что ли?
- А дедушке это необходимо. Боже, как он ее любил! К сожалению, дедушка может приехать только ночным поездом, а обратно ночного поезда нет. Ну, мы и решили: посидим на могилке, поплачем или помолимся, а утром я провожу его и вернусь домой...

* * *
- Причем тут Розалинда?
- Но она будет думать, что я в тюрьме.
- Ну и пусть думает, раздумья украшает женщину...

* * *
- Я по-латыни забыл, как это называется. Ну, а без латыни лучше не говорить об этом...

* * *
- Уф, какой подлый народ эти арестованные! Ишь, какую моду завели! Как только мое дежурство, так они тюрьму раскачивают! Вот, когда сидишь, оно вроде бы еще ничего. А вот, когда встанешь... У-у-у как они ее сейчас влево сильно качнули. А теперь вправо. Как они ее раскачали, шагу нельзя ступить, чтобы за что-нибудь не держаться. Свалят они ее когда-нибудь, обязательно свалят...

* * *
- Ну, при желании избавиться от поклонников не так уж и трудно.
- Не говорите, сударыня, избавиться от поклонников так же сложно, как вытереть пыль на рояле, тут же накапливается снова. Не правда ли?
- На рояле? А я никогда не пробовала.
- Еще бы!..

* * *
- Баронесса, пошла вон!..

* * *
- Принеси мне, голубчик, чашечку кофе.
- Одну на двоих?
- Почему на двоих?
- Вы один пить будете?
- Естественно!
- Ну, если, он второго не угощает, значит, второй не директор, а заместитель...

* * *
- Разве можно свалить тюрьму?
- А почему нельзя. Бастилия пала? Пала. Я так считаю, если хорошенько раскачать, всё можно свалить. А они ее всю ночь раскачивали.
- Кого?
- Тюрьму. Вот видите, вся бемель развалилась.
- Какая бемель?
- Ну, это - мебель, а тюрьма и сейчас качается.
- Ну, что ты всё врешь?
- Так ведь сидя-то оно не так заметно. А вот вы попробуйте пройтись. Пожалуйста, ой! Вот, что я говорил. Вот так каждое дежурство!..

* * *
- Что вы стали делать дальше?
- Пить.
- Что пить?
- Токайское.
- Ну, вы его выпили, дальше что?
- Стали пить портвейн. Тоже, знаете, неплохой.
- Ну, а потом?
- А потом неожиданно явился директор тюрьмы. Госпожа Розалинда до того растерялась, что мне пришлось стать ее мужем...

* * *
- Послушайте, господин адвокат, ну, давайте с вами говорить, как мужчина с мужчиной. Ну, вы, наверное, ухаживали когда-нибудь за чужой женой, а? Ведь ухаживали, сознавайтесь! Вы ж не считали это преступлением? Ведь не считали, правда?
- Да мне просто в голову не могло прийти, что когда я где-нибудь ухаживаю за чьей-нибудь женой, какой-нибудь нахал, вроде вас, в этот момент ухаживает за моей! Это гнусно и подло, милостивый государь!..

* * *
- Здесь шестьдесят четыре, а там тридцать шесть.
- Шестьдесят четыре, и тридцать шесть. Значит сто.
- Сто? Следовательно, ни одной дробины не попало в рябчика, а?!
- Да? А почему же все-таки он умер?
- Я ожидал этого вопроса, вы не застали меня врасплох. Рябчик умер от нервного шока. Это редкое совпадение и привело к роковой судебной ошибке, которую мне с таким блеском и удалось исправить. Королевский суд согласился с железной логикой моих аргументов, и решение по делу Айзенштайна отменил...