То есть как - знакомая? - Журналистка из молодежной газеты.
Румянцева. - А, Лена? Жена Бори Штейна.
Действительно, ее с мая не видно. - Пять минут назад она родила.
Это любопытно. Редактор будет счастлив.
Отец ребенка - известный в Таллине поэт, мать - журналистка, оба партийные. Штейн напишет балладу по такому случаю.
Очень рад за вас.
Алло.
Здорово! Тебя можно поздравить?
Да рано еще, ответ будет только в среду. - Какой ответ?
Поеду я в Швецию или не поеду.
Они говорят, что нет опыта поездок в капстраны.
А где его взять, опыт, если не пускают?
Я тебе звоню из клиники. У тебя сын родился!
Что? Что ты сказал? - Рост - 56, вес - 3900.
Лена чувствует себя нормально. - У меня?
У меня сын родился! - Приезжай. Тут такая, понимаешь, история...
Пейте кофе. - Спасибо.
Можно я еще позвоню?
Алло.
Миша, я в роддоме - будь другом, пришли фотографа. Мой в отключке.
У Штейна сын родился, пойдет в юбилейный номер.
Гонорар двойной. - Ты хочешь об этом ребенке писать?
А что? - А то что Штейн - еврей.
А каждого еврея надо согласовывать. Андрей, ты фантастически наивен.
Я писал о Каплане и не согласовывал.
Ты еще Гликмана вспомни. Каплан - член бюро обкома, о нем уже двести раз писали. Ты Каплана со Штейном не равняй.
А я и не равняю. Штейн куда симпатичнее.
Тем хуже для него. - Ясно. Спасибо, что предупредил.
Оказывается, и Штейн не подходит.
У меня были сомнения. - А кто меня, спрашивается, разбудил?
Я разбудил, но сомнения у меня были.
Сейчас еще одна должна родить. А может, уже родила.
Я сейчас позвоню. - Я пойду прогуляюсь.
Поздравляю. - Спасибо. Состояние такое - необыкновенное.
Надо бы выпить по этому случаю. - Выпьешь с тобой.
Что, юбилейный материал готовишь?
Пытаюсь. Но тут нужна рабоче-крестьянская семья, а вы интеллигенты. - Жаль.
Я уже стих в такси написал. Там конец такой:
"На фабриках, в жерлах забоев, на дальних планетах иных -
Четыреста тысяч героев, и первенец мой среди них".
Какой же он первенец? У тебя взрослая дочь.
От первого брака. - А, ну тогда ладно.
Значит, антисемитизм все-таки существует.
Похоже на то.
Выходит, что все вокруг - одна ложь.
Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках.
Где ты видел эстонца в космосе? - Это же метафора.
Метафора.
У лжи десятки таких подпольных кличек.
Да-да.
Ну, кажется, мы подобрали вам подходящего ребенка.
Мать - эстонка, отец - русский.
Оба работают на одном заводе.
Отец - член КПСС, ребенок - в пределах нормы.
Слава богу, кажется, подходит. Позвоню на всякий случай.
Ну вот, Лентулов, можете же, когда хотите!
Подождите. Договоритесь с родителями, чтобы ребенка назвали Лембитом.
Генрих Францевич, кто же назовет своего ребенка Лембитом?
Это как-то старомодно, из фольклора.
Ну а какая им разница - пусть назовут.
А что, Лембит - хорошо, мужественно и символично звучит.
В юбилейном номере это будет смотреться.
Послушайте, вы бы назвали своего ребенка Никулой или Добрыней?