Соня, садись. - Нет, не надо. Не надо ничего.
Садись, он заплатил.
Иностранец, что ли? - Узбек. - Похож.
Привет. - Оставьте меня в покое. - Сдалась ты мне. Возьми записку да иди.
Ничего я у Вас не возьму. - Что значит не возьмешь?
Что это вы как старый сводник? Отстаньте от меня!
Да пошли вы все!
Потрясающе! - Только не проболтайся. - Что ты, Сонечка, могила.
Француз! И что тебя останавливает, я не могу понять? Он тебе нравится?
Ну... не в этом смысле.
Почему ты из всего делаешь проблему?
Я думаю, он на телевидение, на программу Время пробирается?
Не смеши. Он узнает утром те новости, которые вы расскажете только вечером?
Может быть, к Сережке через меня? Он не самый последний писатель.
Предпоследний. Французские спецслужбы с ног сбились в погоне за ним.
Он расскажет им страшные тайны о партизанском движении 1812 года.
Да он в тебя влюбился! Ты не можешь допустить, что в тебя можно влюбиться?
Наш возраст сейчас в большой моде. Это я тебе ответственно заявляю.
Ирка, только никому. - Ну что ты, Сонечка, могила!
Господи, влюбился француз, добивается, по-русски говорит!
Помнишь, я рассказывала про свой роман с румыном, про нашу любовь втроем: я, он и русско-румынский разговорник под подушкой. Помнишь?
Ужас, Сонь, ужас. Позволь себе хотя бы раз в жизни красивую, короткую, ни к чему не обязывающую связь?
Об этом не может быть даже речи. Я вообще не очень понимаю, что это за отношения, когда никто никому ничем не обязан.
Вот и живи со своим партизаном в своей землянке.
Пройдет жизнь и никогда не узнаешь, что на свете есть настоящая страсть!
А ты знаешь, что такое настоящая страсть? - Я?
Петрович, я пошел пять-пять.
Спасибо за игру.
Мог бы с выигрыша бутылочку поставить.
Ты не хотела говорить с Вадимом, я сам пришел.
вы что, домой ко мне заходили? - Нет, я не сумасшедший.
Я сначала позвонил по телефону и никто не отвечал.
Я Вас умоляю, уходите. Мы же с вами как на ладони.
На ладони? - В смысле нас все видят. Умоляю Вас, уходите, пожалуйста.
Почему? Я хочу тебя видеть. Это что, незаконно?
Все, кошмар, мы погибли. Это моя свекровь. - Свекровь?
Ну да, мать мужа. Конец. Finitа lа соmеdiа.
Соня, ты знаешь, я бананы купила. Два раза отстояла. И вам взяла и себе.
А что он здесь делает, Сонь? Я что-то не понимаю.
Я сейчас звонила Сереже. Дома его нет. Я не понимаю, Соня.
Я тоже. Мы только что встретились. Простите, Вас как зовут? - Андрэ.
Андрэ. Ну вот, я полагаю... Андрэ нам все и объяснит?
Я здесь на службе. Сейчас я пишу репортаж про московские дворы.
Здесь люди живут все вместе, они все знакомы, они выходят во двор, дружат, помогают друг другу. Они играют в замечательные игры. Домино!
Fоrmidаblе, домино. Во Франции этого нет.
Мы даже не знаем, кто живет рядом.
Так правильно! Потому что при капитализме человек человеку волк, а у нас - друг, товарищ и брат. - Да.
А вы знакомы с Ив Монтаном? - Ив Монтан? Да, не близко.
Что ж это с ним, а? Был такой парень, простой, рабочий, наш!
Мы его так любили. А теперь как он говорит о нашей стране?
Он стал антикоммунистом! Может его кто настроил? А мы его помним.
Листья кружа-а-ат, сад облетает...
Андрюша, от меня.
Сонечка, проводи товарища Андрэя. А то в наших дворах заблудиться можно.
Слово любви... Не увядает... - Я сейчас вернусь.
если оно сорвано с губ. Симоне привет обязательно.
Соня, а что делать с этим? Я это не ем.
Придется. Подарки свекрови не обсуждаются.
Вы их потушите, с лягушками, получится замечательное французское блюдо.
Что ты делаешь? - Я такси ловлю.
Для нас? - Да, для Вас.
Соня. - Да. - Я не обольститель, я не ловелас, я не дамский угодник. -Я в этом совсем не уверена.
Пожалуйста, вы идите вперед. У нас окна выходят на набережную и я беспокоюсь, что свекровь как раз за нами наблюдает. - Хорошо.