А она мне: "Будем друзьями". В общем, уходи, казак.
Ну, а я против такой дружбы. Ну вот я и тогда...
Ну, в общем, ну против. И пусть она меня судит.
Все, что угодно. Все от нее стерплю. И все равно любить буду.
И у первой, у кого прощения прошу, у нее.
У Насти. Прости, если можешь.
У меня все.
Совет да любовь!
Значит любит, раз такое сделал.
Вот это да! Оправдать! - Не виноват!
Ну, а что ты обо всем этом скажешь, Будулай?
Откуда мне знать? Что я всю мудрость ложкой хлебнул? В таких делах жизнь умнее нас. Она лучше знает, кого наказывать, кого миловать.
Кто кого любит? Безответно ли, взаимно ли?
И про детей тоже жизнь рассудит. Никто ни у кого детей не отнимет.
Кроме войны, конечно. Но как мы их сами не растеряли.
Ведь многие уже теряют. Да, уйдут от нас дети, если мы будем вот так.
Уйдут. И тогда никто не сможет вам, ромалы, вернуть ваших детей.
Никто. Чужие будут заботиться о них и растить. И они забудут нас.
Ну, Ну, что, вороной?
Ты меня проводишь, Будулай? - Боишься одна?
Нет, я тебя сегодня никуда не отпущу Ты знаешь, у меня такое предчувствие, что сегодняшняя наша встреча последняя.
Слушай, а у меня дома немного вина припасено. Сама не знаю для какого случая. Может как раз для такого? Пошли?
Пойдем. -А потом можешь хоть с каланчи кричать как ты меня не любишь.
Вот так, перед зеркалом.
Может быть судьбу свою увижу?
У меня такое чувство, что сегодня... - Что сегодня?
Сегодня что-то будет.
Я же не виновата, что я чувствую, а ты не чувствуешь.
Да, пить из одной будем. Узнаю все твои мысли.
А может и свои пойму.
Настя! - Ой, прости, я не нарочно.
Вино через край это же к счастью.
Не знаю.
Слушай, а та твоя женщина. Где она сейчас, как ты думаешь?
Далеко или близко? - Ту женщину зовут Клавдией.
Вот интересно, Будулай, если бы я тебя, вдруг обманула, ты бы и меня судить не стал? Ты ведь, кажется, никого не осуждаешь.
Ты обманывать не можешь, Настя. - Ну, конечно.
Ты у меня правды не спрашиваешь. Выходит, я тебе и соврать не могу.
Ну а вдруг если бы я тебе сказала неправду?
Вернее, если бы я тебе правды не сказала?
Могу же я знать, чего ты не знаешь, а тебе бы было интересно знать.
И неправды в тебе нет. - Что-то должно измениться.
Так дальше быть не может. Еще до рассвета переменится.
Переменится, Настя.
Нет, не буду я пить. Не хочу я знать твои мысли.
И вообще, поехали в степь. Костер разведем.
Я тебе наши песни петь буду. Станцую для тебя.
Вот только юбку наши надену, чтобы уж совсем по-цыгански.
Поехали.
Ну что, цыган, о чем думаешь? Что мотаешь своей башкой?
Наконец-то ты смотришь на меня, Будулай.
Смотришь так как я хочу.
Я хочу, чтобы ты был мой, Будулай. Только мой.
Я хочу главное сказать.
Нет, ты только в сторону не гляди.
Хочешь, бери меня, Будулай.
Еще ни одна цыганка не говорила таких слов.
Ни надо свадьбы, ничего не надо. А потом, может, ты и полюбишь меня.
Я ведь тебе не совсем противна? А не полюбишь, не стану неволить как другие.
Слушай, Настя, девочка ты.
Ведь у меня сын есть. Чуть моложе тебя.
Что я ему скажу завтра?
Сын? Твой? - Мой и ее.
Наш...
Видишь какой ты горячий. Запарился.
И не проси меня, вот придет хозяин, напоит.
Только, видать, не скоро он придет. Но ты подожди его.
Подожди, цыганушка.
Здравствуй, Настя. - Что, опять свататься?
Прощаться. - Куда?
Куда-нибудь.
Уехать, конечно, проще всего.
Я понимаю, что... В общем, любишь ты его.
Что ж, так, наверно, и должно быть. -А он другую любит.
Знаешь, Миша, я еще совсем девчонкой была, все его ждала.
С девяти лет. Миш, ты меня прости. На суде я чересчур уж...
Да это ты меня прости, что я... Ну, при всех.
И за цыган своих прости. - Что ж тут плохого, что при всех?
Пусть знают, что хоть кто-то любит. Ты думаешь мне здесь легко?
Иногда хочется бросить все и бежать в город.
Только вот детишки... Привыкла я к ним.
Настя!
Ты знай, что я для тебя... -Вот мне Будулай всегда так говорил.
Что людей надо добротой лечить. Он прав.
В чем? - Он прав. Человеку можно иногда и словом больно сделать. Миша, а может ты зря так думаешь, что ты больше никому на этой земле не нужен?
А тебе? - Ты славный, Миша.
Очень славный. Не сердись на меня, ладно?
Это ты не сердись, Настя. Ты точно не хочешь, чтобы я уезжал?
Здрасте, тетя Настя.
Я тебе, Петровна, по-русски говорю, что Таню с Нюрой забираю на виноградник. -А вы тогда закройте свое правление и идите сами. -А ты вообще помалкивай.
Хорошо, Тимофей Ильич, я согласна. - Вот и замечательно, вот и хорошо.
Спасибо тебе. -А я вот не пойду на виноградник.
Ты уж, мам, меня извини, но вы уже совсем с этим птичником бабкой старой сделали. Она совершенно о свой личной жизни забыла.
А ты чего плачешь-то, Петровна? Никто ведь их без тебя без твоего согласия не забирает. -Я согласна, Тимофей.
Да будь он неладен, этот проклятый птичник.
Чтобы за него такими вот слезами рыдать. Хочешь я его сам запалю?
Вот и пойми эту вашу женскую породу.
В общем, живу хорошо, только по маме скучаю. Передавайте привет всем.
Нюра, поцелуй за меня маму.
Есть ли на хуторе кузнец? Иногда мне очень в кузне поработать.
Чуть не забыл. Наверно, следующим летом увидимся.
У нас летние учения будут недалеко от нашего хутора.
Так пока намечается. Целую вас крепко.
Неужели приедет? -Смотри,мам,он ведь тоже его помнит.
Можно тебя спросить? Что ты такая грустная?
Я совсем не грустная, тебе показалось.
Ну что я не вижу? Мама, ну нельзя же так.
Мама, ну из-за какого-то цыгана себя хоронить?
Как ты сказала? - Это я так, нечаянно.
Я, конечно, все понимаю. Он, должно быть, хороший человек.
Ну, если ты так считаешь. -А вот ты, Нюра. Как ты считаешь?
Также как и ты. Тебе виднее. Мам, ну я же совершенно ничего не помню.
Это было совсем давно. Это Ваня к нему бегал каждый день в кузню.
Вот ты, Нюра, сейчас сказала "какой-то цыган" Мне бы не хотелось, чтобы ты так говорила. - Но ведь он пропал.
И даже письма тебе не написал.
Женюсь!!!
Женюсь!!!
Доброе утро, Будулай. Вот хорошо, а мы к тебе собирались.
Прощаться заходи. Егор!
Сто лет живи, Будулай. А мы вот, видишь.
Мам, когда мы пойдем в детский сад? - Ступай, яхонтовый.
А вы куда собрались?
Нельзя нам оставаться теперь и дохнуть не дадут.
Мы вот так, Будулай, едем.
Куда? - Больше всего знаешь кого мне жалко? Генерала. Он не хуже цыган разбирается в лошадях.
Эх, пропадай все пропадом после такого позора.
На прощание, Будулай. Я ее Егору сшила, а она какая большая получилась
А тебе в самую пору. Носи до самой свадьбы.
Носи, Будулай, носи.
Спасибо.
Нельзя так! Нельзя так, ведь у вас дети.
Опять их с места на место будете? Нельзя!
Тебе, Будулай, давно цыганскую бороду сбрить надо.
Сам же знаешь не то лучшее, что лучшее.
А я вот посижу в степи, у костра. Степного ветра нанюхаюсь.
И легко мне. -Да не то ты говоришь, Шелоро.
Если не о себе, так о детях подумала бы.
Ну не рви душу ты мне. Ты что нас учишь?
Уезжать нам, не уезжать. Мы же сами не маленькие.
Замолчи, женщина! Не обижайся на нее, Будулай.
Что вы орете? Я же от любви! Егор, дорогой!
А это что у вас такое? Что вы делаете? Уезжаете?
Не пущу. Никуда не пущу! - Ты что хулиганишь?
Не хулиганю я, а женюсь! На Насте женюсь!
Тащи все в хату. Давай, быстрей. Первыми гостями у меня будьте.
Ты, Шелоро, и ты, Егор.
Раз такое дело, я остаюсь, Мишка.
Цыгане прощать умеют!
Мы остаемся!
Поздравляю, Мишка. - Спасибо.
С тобой у меня, Будулай, разговор будет.
Давай. Давай, говори. -Давай отойдем?
Можно.
У меня к тебе две просьбы. На свадьбе без посаженного отца нельзя.
А у Насти кроме тебя других родичей нет.
Я не прошу, а передаю. Ну, а теперь и я, но только не прошу.
Ты как ее родственник можешь побыть на свадьбе, но после свадьбы ты должен сразу же уехать. - Куда?
Ну, этого я не знаю. -А если я не уеду?
Тогда уедем мы. Тогда ни тебе, ни нам с Настей, не жить здесь.
Ясно?
Что значит рано? Надо, значит надо.