* * *
- Моя эмоциональность понятна. Люди гибнут, а ты бессилен им помочь.
- Солдаты.
- Не помните, что они еще и люди?
- Не помню, не имею права. Иначе начну думать, что у них есть отцы, матери, дети, что их ждут дома. Тогда трудно будет на смерть их посылать, Виталий Исаевич. А приходится...

* * *
- Что, Уханов, умереть боишься?
- На хрена мне умирать? У меня мама, зачем расстраивать ее?
- Приказ был стоять насмерть, Уханов, приказ никто не отменял.
- Это нам раз плюнуть. Насмерть так насмерть...

* * *
- Прошу разрешения оставить на час НП дивизии, наведаться в полк Черепанова и принять решение на месте. Прорвусь с автоматчиками. Три броска, и там.
- Значит, прорветесь с автоматчиками.
- Я был командиром полка на Брянском.
- Вам сколько лет, полковник?
- Двадцать восемь, товарищ командующий.
- Так вот, хочу, чтобы вам было двадцать девять. Идите и исполняйте свои обязанности командира дивизии, а не командира полка...

* * *
- Тут не до леденцов.
- Какие леденцы, где вы их увидели? Люди без сна, обморожены. Воюют так, как ни в одном уставе не придумаешь. Они делают больше, чем может человек. Почему вы так несправедливы, строги и беспощадны к ним? Перед живыми вы можете оправдаться, а что скажете мертвым?
- Я думаю о живых. Неужели это не ясно? Это моя обязанность, товарищ член военного совета. Я командующий армией, мне надо выждать, когда наступит предел.

* * *
- За то, что живые мы. За то, что наши немцев жиманули. За то, что черта лысого им вышло. За победу, братцы. Пей, лейтенант!..