Пётр Первый (1937)

А ты, теленка то нам заколи.

Боярыня-матушка, выручи кормилица нашего.

Не вели колоть!

Ладно уж... давайте пустых щей.

А вы чьи, мужики? - Мы чьи?

Мы князя Меншикова, кабальные крестьяне.

Ну, вот я и говорю, до чего довели мужика.

А у вас, мужики, царевича Алексей Петровича вспоминают?

А нам к чему его вспоминать? Чёрта мы вспоминаем часто!

Царевич Алексей Петрович вас любит. - Чего?

Эх, и дурни же вы, мужики. - Чего?

Князь Меншиков их любит, царский сын их любит.

А ты плюнь на них, уйди! - Куда?

Куда я пойду? - Ножик повострей, и заткнул за онучу.

И пошёл на вольный Дон!

А ты кто такой будешь? - Весёлый человек.

Значит будешь вор! - Да, нет пожалуй похуже.

Алексей Петрович, Бог с ними со щами, едем отсюдова, от греха.

Всех православных обрили наголо, как котов.

Закон Божий учить не велят, учить велят арифметику.

Храмы Божьи запустели, купола воронами обгажены.

Погляжу я на эти стены...

Вот она Россия! Дедовская,.. истовая... без немецких... сосисок.

И всё бестолку делают.

Тем и сильна была Россия, что прикрыв срам лица бродою, аки голубь в святом неведеньи возносила молитвы.

Дед твой, Алексей Михалыч, был тишайший, а Украины присоеденил!

И анафиме Стеньке Разину голову отрубил!

А мы, 15 лет воюем, и всё бестолку.

Швед то мира заключать не хочет. - Замолчи, поп!

Без тебя тошно.

Ефросинья ушла со двора ещё засветло и нет её.

Всё ещё нет.

Ефросинья!

Ну, что Тикин, узнал?

По приказу Толстого Ефросинья твоя взята в тайную канцелярию.

Проклятый! Жена мне она перед Богом.

Ей скоро родить, а её в застенок, на дыбу!

Не люди - звери! Псы окоянные, дьяволы!

Страшное дело, а ну как Ефросинья по женской слабости скажет лишнее?

Полетят наши головы!

Тикин, что делать? Что будем делать?

За тебя, Алексей Петрович, все старые роды боярские, всё духовенство, все посадские за тебя! Не медли, поднимай народ, посылай народ на север, к раскольникам за Волгу, в Волынск, в Астрахань!

На Дону сейчас смута и гирь, по городкам гуляет атаман Федька!

Князь Роман Борисыч едет воеводой на юг, пусть завернёт к гулящим казакам и читает им твой универсал.

Подписывай великим титлом!

Тайные мысли мои выведываете!?

Вот, скажу батюшке про вас про всех, проклятые, что подбивате меня на супротивство.

Всех выдам, ей-ей!

Слабый ты вождь, Алексей Петрович, идём?

Гляди! Какие муки за тебя народ принимает.

Православные, идите по церквам и приходам, говорите чтобы вся Москва молилась за Алексей Петровича.

Не о земном забота...

Пусть тело изязвено и кнутом бита, была б душа спасена.

А наше спасенье - Царь Алексей Петрович!

Хлопцы! Боярин из Москвы!

Хлопцы, то важная птица.

Князь Буйносов!

Ты кто таков? - Встречались на перекрёстке.

Дурак! Ведите меня к атаману.

Буди атамана. - Зачем?

Стало быть надо.

Фёдор Иваныч!

Фёдор Иваныч... казаки до тебя.

Атаман, боярин из Москвы приехал.

Теья покупать! Да, ты не серчай, всяко бывает.

Так ты поостерегись. - Веди его сюда.

Хоть до атамана.

Князь Роман Борисыч?

Ф... Ф... Федька!? - Вспомнил?

Вспоминаю... Конечно!

Здравствуй, Федя! - И я не забыл твои батоги, боярин.

Какие батоги? Да, господь, с тобою.

А что бил меня за 7 рублёв недоимки.

А я стоял в твоих сенях на морозе, сняв портки.

Федя, так то ради порядку ты стоял.

А 7 рублёв я тебе давно простил.

А я тебя не простил, боярин, теперь ты снимай портки.

Василиса, отойди от сраму. А-ну, хлопцы!

Стойте! Стойте! У меня царская грамота! - А-ну, покаж грамоту!

Читай. - Очки дайте вздеть. О, господи!

Мы, государь, наследник всея, великий белый и малой России, царь Казанский, Астраханский, Сибирской,

Югорский, Пермский и вся северные страны, повелитель и государь Иверской земли, земель Дедичь и Оттичь...

Тю... Не гунди! Очки... Читай суть!

Царевич Алексей Петрович, в купе с белым и чёрным духовенством, и боярами и дворянами своими велит вам, воровским казакам и гультяям, прекратив ваше воровство, стать за православную веру и его царевича персону.

А нам что за это будет? Нам какая выгода?

Да всё тоже самое, батоги да вечная кабала!