Мне надо идти. - Куда вы идете?
Я встречаюсь со старым школьным товарищем. Я...
Видите? Сейчас вы совсем не были самой собой.
Нет?
Нет.
Вы, значит, хорошо знаете эту... Кристу-Марию Зиланд.
Как вы думаете, она может причинить боль человеку, который ее любит больше всего на свете?
Могла бы она продавать себя во имя искусства?
Продавать себя во имя искусства?
Но искусством она уже владеет. Нет, это была бы плохая сделка.
Вы - большая артистка.
Разве вы этого не знаете?
А вы - хороший человек.
"Когда я принял смену, "Ласло" и КМЗ ссорились: должна ли КМЗ идти на встречу с одноклассницей (?).."
"Наконец она уходит. "Ласло" после этого выглядит несчастным."
"Примерно через 20 минут КМЗ возвращается назад к "Ласло,"
"к его и моему удивлению".
"Он выглядит очень счастливым. Далее - интенсивные интимные акты..."
"Она говорит, что больше никогда не уйдет."
"Он повторяет несколько раз: "У меня прилив сил. Я хочу сделать что-то".
"Видимо, имелось в виду, что он будет писать новую пьесу".
"Написание пьесы "Ласло" столкнулось с трудностями в последние несколько недель."
"Что означала ее реплика, остается пока неясным."
Возможно, она хочет уделять домашним заботам "Ласло" больше времени, чем прежде."
"Остаток ночи прошел без происшествий".
Товарищ капитан... Это было просто... м-м...
Хороший отчет.
Правда?
Я не знал, что ему было так плохо.
Я тоже не знал.
"От того, кто любил идти наперерез":
Центральное стат. управление на Ханс Баймлер штрассе. все считает, обо всем знает: сколько пар туфель я покупаю в год: 2.3, сколько книг я читаю в год: 3.2, и сколько школьников ежегодно получают аттестат с оценкой 4: 6.347.
Но oдин вид данных там не регистрируется, возможно, потому, что от таких цифр страдают даже бюрократы: самоубийства.
Если вы позвоните на Баймлер штрассе и спросите, сколько людей между реками Эльба и Одер, между Балтийским морем и Рудными горами убили себя от отчаяния?
Тогда наш цифровой оракул будет хранить молчание, и, возможно, запишет себе в точности ваше имя - для Министерства госбезопасности, для этих серых господ, которые заботятся о безопасноcти и счастье нашей страны.
С 1977 наша страна прекратила вести статистику самоубийств.
"Само-убийство". Так они это назвали.
При том, что поступок этот не имеет с убийством ровно ничего общего.
Ему не знакомы ни шум крови, ни страсть.
Ему известна только смерть. Смерть надежды.
Когда мы 9 лет назад прекратили считать самоубийства, была только 1 страна Европы с бОльшим их числом: Венгрия.
Сразу за ними шли мы - страна реально существующего социализма.
Один из них, неучтенных, - это Альберт Йерска, великий режиссер.
О нем мне хочется рассказать сегодня.
Я пытаюсь собрать какую-то статистику о...
О том, насколько "Штази" эффективней, чем обычно думают?..
Я, дурак, репетировал здесь свою лекцию для того лекционного турне.
С тех пор у меня появился отличный музыкальный вкус.
Хочешь, встретимся у меня?
"В 3 часа, мемориал в Панкове."
Здесь не очень опасно?
Мой личный телохранитель. Я его зову Рольф. Может, так его и в самом деле зовут.
Ну, давай.
Вот.
Ты хочешь это опубликовать?
На Западе. С твоей помощью. Ты мне поможешь?
Ты говорил Кристе об этом?
Нет.
Хорошо. Я помогу тебе.
При условии, что ты и дальше будешь держать это в тайне.
Что?
Георг, это для ее же безопасности.
Это можно было бы поместить в журнале "Шпигель".
Один из редакторов - мой хороший друг. Грегор Хессенштайн. Ты его знаешь?
Лично не знаком. - Ты должен с ним встретиться.
Но публикация под твоим именем отпадает.
Конечно, если не хочешь 48-часового интенсивного допроса.
Черт, холодно.