Да выкорми я поросенка или щенка какого-нибудь, дай ему воспитание, вы же мне деньги бы за него отдали.
А моя дочь не щенок.
Да какой же она щенок, Потап Иванович?
Какой щенок? Стал бы я свататься!
Елизавета Потаповна, это я, Иван Федорович.
Не отзывается? То-то. Присмотр за ней был строжайший.
Со двора ни ногой. Голубица, лакомый кусочек.
Я бы сам, думаю, тысяч пять за нее отвалил.
Потап Иванович, вы за деньги отца родного готовы продать.
Ну а что же? Только помер, царство ему небесное.
Помер? Все помрем. - Помрем-помрем, и пепла не останется.
Грешные мы люди. - Грешные.
Вот на днях умер художник Косточкин.
Недельки за две приходит ко мне.
"Ради бога, - говорит, - одолжите 25 рублей.
Только на два дня. Я вам в заклад картину принесу".
Говорит, художника какого-то иностранного.
И просил: "Не продавайте, непременно выкуплю".
Да вот надул, шельма, - помер, в самый срок!
Нет хуже народу - артисты, художники, сапожники! - Ой!
Не говорите. - Купите картину, Иван Федорович.
Недорого возьму. Своя цена. Ей-богу, своя - 50 рублей.
Да на кой мне она черт?
"Ах, какая мысль пришла в голову!
Ну, Налимов, вперед".
Помер, говорите? - Помер.
Хорошо. - Что же хорошего?
Вижу. - Чего?
Рука. - Рука.
Кисть! - Ну, кисть.
Это же великий маэстро Микель Анджелио Буонарроти!
Картина в самом деле удивительная - подлинник.
Вы ее дешево не продавайте. Я думаю, она тысячи две-три стоит.
Тысяч? Ах!
Я сам, к сожалению, купить не могу, но порекомендовать могу.
Сегодня, думаю, придут смотреть. - Благодетель вы мой! Ванюша!
Потап Иванович, как насчет Лизы?
Ах, была не была! Только подарочек приготовьте - тысячи две ассигнациями. - Две? Хорошо!
Да, не забудьте порекомендовать картину!
Слово офицера. - Художник! Как зовут?
Неплохо было бы покупателю ввернуть что-нибудь эдакое, иностранное.