Несколько дней из жизни И. И. Обломова (1979)

Илья Ильич, ты что шумишь?

Маменьку не разбуди. - Маменька приехала!

Когда маменька встанет? - Скоро.

А когда она приехала?

Поздно, батюшка. Ты спал уже.

Я пойду послушаю, не проснулась ли.

Да что ты, батюшка, беспокойный такой.

День только маменьку не видел, а уж извелся весь.

А от чего это, няня, там светло, а тут темно?

А ужо будет и тут светло.

Оттого, что солнце идет навстречу месяцу и не видит его, вот и хмурится...

Илья Ильич, ты чего тут стоишь?

Разбудишь маменьку.

Маменька приехала!

Маменька приехала!

В Петербурге, в Гороховой улице, в одном из больших домов, населения которого стало бы на уездный город,

% лежал в постели на свои квартире Илья Ильич Обломов.

Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного,

% ни случайностью, как у уставшего, ни наслаждением, как у лентяя, это было нормальным его состоянием.

Обломов, дворянин родом, %коллежский секретарь чином, поселился в Петербурге 1 2 лет назад.

Тогда еще он был молод, полон был разных стремлений, ждал многого и от судьбы, и от самого себя.

Но дни шли за днями, годы сменялись годами, служба была оставлена, пушок обратился в бороду, талия округлилась, волосы стали лезть, перевалило за 30 лет, а он ни на шаг не продвинулся ни на каком поприще и все стоял там же, где и был 10 лет назад.

Захар.

Захар!

Ну куда же ты?

Вы же ничего не говорите.

Ты видишь, барин озабочен, так подожди.

Сыщи письмо. - Какое письмо?

Ты от почтальона его принял. Грязное такое.

Не знаю, куда вы его положили.

Ты ничего никогда не знаешь.

В корзине посмотри или не завалилось ли за диван.

Спинка у дивана до сих пор не починена.

Позвал бы столяра да починил. Ты же изломал.

Она сама изломалась. - Понятно.

Нашел? - Какие-то письма.

Не те.

Ладно, поди. Право, я встану, сам найду.

Какая же у тебя чистота кругом.

Пыли, грязи! Боже ж ты мой!

Ничего не делаешь.

Все подметено, все прибрано, словно к свадьбе.

Чего еще?

А это что у стола? - Это, пожалуй, уберу.

Только-то. А пыль, а грязь, а паутина?

Я иногда вижу клопа на стене.

У меня и блохи есть. - Это же гадость.

Не смеяться надо, Захар, а убирать, убирать лучше.

Захар, умыться готово?

Готово давно. Чего не встаете?

Управляющий опять просит съехать, квартира нужна.

Не смей напоминать мне о квартире, я тебе уже запрещал.

Лучше бы к мяснику сходил.

Не пойду, больше в долг не дадут.

Что мы ему должны? - 86 рублей.

Ты с ума сошел.

Так не платили месяца три.

Как это только в тебя влезает?

Вы бы лучше написали домовому хозяину, так, может, он бы вас с квартиры не тронул.

Ладно, ступай к мяснику, а я подумаю и напишу.

Иду.

Илья Ильич был сильно озабочен.

По смерти отца и матери он стал обладателем 350 душ, доставшихся ему в наследство в одной из отдаленных губерний.

Из этого имения от старосты он получил неприятное письмо.

Известно, о каких неприятностей может писать староста:

% неурожаи, недоимки, уменьшение дохода...

Еще несколько лет назад

Илья Ильич стал создавать %план улучшении в имении.

Ему и хотелось бы %улучшении по этому плану, но только чтобы это сделалось как-нибудь само собой.

А тут еще хозяин съехать просит, квартира нужна.

Обломов был в затруднении, о чем думать: о письме ли старосты, о переезде, о деньгах ли...

Захар!

вы письмо написали? - А ты в лавку ходил?

Закрыто, ушел куда-то мясник. Потом еще схожу.

А, ну ладно.

Кто еще...

Это вы, Алексеев?