Боже упаси, Бек.
У меня и в мыслях не было. Но ты же сказал подумать.
Подумать о том, как встретить врага.
А друга ближе русских я не вижу.
И спасение наше будет оттуда.
Может быть, очень скоро.
Мы встретим посла с надеждой, с великой надеждой.
Приветствую вас на армянской земле, долгожданные дорогие гости.
Примите благодарственные наши слова великому русскому царю за его богоугодную милость.
От души молим Господа Бога нашего христианского о его вечном здравии на счастье обоих наших народов.
Приветствую и я тебя, господин верховный властитель.
Царь Петр Алексеевич собирался через месяц проследовать с войсками через Баку и Гонзак.
Радостная весть.
И мы готовы двинуться ему навстречу.
Но у меня черная весть, господин верховный властитель.
Никому я не посмел сообщить ее раньше, чем тебе, и офицерам своим наказал.
После отъезда нашего волею Господа Вседержителя царь Петр Алексеевич, император всея Руси скончался.
Чего ты ждешь от меня, монах? - Пламени души.
Забвения всего, что мучает тебя и оскорбляет.
Ради спасения народа, ради горькой судьбы его ты обязана пойти к Мхитару и пасть ему в ноги.
Чем провинилась я перед ним?
Тем, что изошла слезами беззвучными?
Тем, что таилась и скрывала от всех и от него, что все давно знают?
Гордыня, поверь, говорит твоими устами, госпожа.
Время ли сейчас для гордыни?
Всё напрасно, монах.
Даже если я переступлю через свою гордость, муж мой не вернется ко мне.
Отвернулось его сердце и прикипело к другой.
А сердце Мхитара неукротимо и не умеет смиряться.
Не о твоем счастье пекусь я, бедная моя Сатеник.
Не к себе проси вернуться Мхитара, а к Давиду-беку.
Пора положить конец распре.
Ширится она, ширится и пропасть под ногами народа.
Гибельная, ужасная.
Уговори Мхитара вернуться к Беку.
Не меня ты должен был просить об этом, монах.
Тяжко тебе выговорить это, госпожа.
Но ты сказала.
Не буду лгать, я думал о ней.
Но Гоар, прости, что я называю ее имя,
Гоар не обладает ясным разумом твоим.
Если я явлюсь к ней, она потравит меня своими охотничьими псами.
Нет, не страданий тела боюсь я, а гибели надежды.
Не знаю никого достойнее тебя, монах.
Я знаю.
Кто? - Ты.
Ты, госпожа.
Ты единственная, перед которой она должна склонить свою непокорную голову.
Язык твой не отсох произнести эти слова, монах?
Да унизишься ты, и возвысишься своим унижением в веках!
Благословляю тебя всем сердцем.
Готов умереть за счастье твое, Сатеник.
Счастлива приветствовать тебя в нашем доме, госпожа Сатеник.
Жаль, что нет отца моего и братьев, дабы оказать тебе почет, которого ты заслуживаешь.
Они в войсках верховного властителя.
Ты похорошела, Гоар, с тех пор, как мы не виделись.
Как давно это было.
Благодарю за добрые слова.
Но я пустилась сюда в тяжкий путь не для того, чтобы говорить или выслушивать сладкие слова.
И почет мне сейчас не к лицу.
Давай поговорим, как две женщины высокого рода, помыслы которых выше личных горестей и обид.
Ты должна, Гоар... - Должна?
О, госпожа Сатеник, ни одному человеку на этом свете я ничего не должна.
И тебе тоже, хотя ты и имеешь право ненавидеть меня.
Нет, Гоар, нет ненависти в моем сердце к тебе.
Лжешь.