Ты что ж перед Государем-то оплошал?
А ты не думай, что гусь летает, ты возьми части-то да и сложи. Понял?
Вдруг что-нибудь да и выйдет.
Ну, думай, думай!
А ведь у меня жених есть для твоей Наташки.
Девка-то поди заневестилась.
Два гуся...
Что?
Два гуся летели.
Да, два гуся.
Жених умён, хорош собой, наукам обучен за границей.
Мишка Говоров? -Цыц!
И впрямь Говоров?
Нет, бери выше!
Кто ж тогда?
Пущин? -Нет.
Черногузов? -Нет.
Оболенский? -Нет.
Не угадаешь?
Я его люблю как родного сына.
Полюби его и ты.
Вот он - жених!
А что, крестник?
Хорошо я придумал, а?
Ну иди, поцелуй невесту!
Что ж заробел? Аль не рад?
Ой, убилась, дитятко наша, Наташенька!
Что завыли волками-то?
А я сказал - свадьбе быть!
Ах злой ядовитый корень, боярская порода...
Ничего, Ибрагимушка, не печалься!
Девка эта, Наташка, твоя будет, я её за косы к алтарю приволоку.
Пётр Алексеевич, позволь говорить откровенно.
Позволю и даже прикажу.
Свадьбы этой я не желаю, Государь.
Как это ты не желаешь?
Ты, что ли не любишь её?
Люблю.
Ну и не дури!
Потому и не хочу насильно вести её под венец.
Не слышу в словах твоих ни ума, ни резону.
Пётр Алексеевич, она дитя, а я не молод.
Это же не любовь, а насилие: я ей не люб, я ей противен.
Таков мой рок.
И ты из-за такой безделицы пойдёшь супротив воли моей?
Пойду, Государь.
Не дури, Ибрагим.
Уразумей, глупый, ты кто есть, кому надобен?
Безродный, безземельный и безденежный.
Умри я сей день, завтра ли...
Что с тобой станет?
А я хочу укоренить тебя, укрепить, накрепко связать с исконным русским родом.
Я тружусь как раб для блага России, хочу насадить округ себя мужей державных.
Мне помощники нужны, дел невпроворот, а этот из-за девки ум потерял!
Не серди меня, арап!
Лучше обними меня, поцелуй и скажи, что сделаешь по-моему.
Прости меня, Государь!
Но сделать по-твоему я не могу.
Прочь с глаз моих!
Холоп неблагодарный.
Где мы теперь устроимся?
Не знаю. Но остюда велено съехать немедля.
Впрочем, друг мой, Филимон, я думаю, тебе со мной лучше не ехать.
Это пуркуа?
Потому что я думал быть тебе защитой, а стал угрозой.
Все молнии я привлекаю на себя как одинокое дерево в степи.
И горе путнику, который скрывается в его ветвях.