Как рубанул его!
Ножом? - Элероном!
Ну и что же? - Ну и хвост обрубил.
Верно!
Ну а он? - Кто? Бяка? А он летит.
Ну и что же? - Ну, подожди, думаю.
Тогда я делаю пике с набором высоты.
И подлетаю.
Так весь фюзеляж вдребезги!
А он уже... - Чёрт его знает! Летит!
Ой, как интересно! - Страшно!
Вот если бы у вас ещё пушечка была, такая, как вы мне отливаете.
Вы бы его сразу сбили!
Слушай, Семён, ты получили полный таран, я тебе говорю!
Ну ничего, лучше я ваш первый рассказ запишу.
Вася, я тебя на два слова. - Да, простите.
Завтра у нас ответственный полёт. - Какой полёт?
Это я так, для отвода глаз.
Между прочим, твой-то штурман Кутузова.
Катюша, что ли? - Да.
Ох, брат, ядовитая штучка.
Тоже, брат! Прямо перец, да.
Вчера мне по почте газетку прислала, смотри.
Будто бы я недооцениваю - вон куда метит.
И фотографии - их вся группочка, а она кружочком отметилась.
Ну и что-же? - Просто хвастается.
Так вот, так ты ей между прочим скажи.
Что, мол, Туча не обратил никакого внимания!
Всё? - Нет, подожди!
Ты передай ей тоже фотографии.
Это мы втроём - ты, да я, да Кайсаров.
Я тоже крестиком отметился.
Пусть знают, что наши фигуры тоже печатаются в прессе.
Пусть не задаются. - Ну теперь-то всё?
Ты, между прочим, ей скажи, что я не обратил никакого внимания.
Никакого! Понял? - Ага!
Между прочим, а вы откуда про самолёт знаете?
Очевидно, в "публичке" авиационную энциклопедию просматривали, да?
Нет, просто мы очень часто спорим с папой о разных конструкциях самолётов.
Ах, с папой!
Старик, значит, имеет отношение к авиации, да?
Старику 48 лет, и он, между прочим, генерал-майор авиации.
Виноват, виноват. Осторожно!
Так как там насчёт папы-то?
Ну как... Мы с папой друзья.
Вы знаете, у меня от него даже никаких секретов нет.
Вот даже если мне кто-нибудь понравится.
Я обязательно познакомлю его с папой и скажу...
Здравствуйте, вот мой папа, да? - Да, вот так и скажу.
Здравствуйте, вот мой папа.
Наши? - Наши.
И тогда папа всё поймёт.
И он тоже всё поймёт. - Так а чего ж не понять-то? Яснее ясного.
Здравствуйте, вот мой папа!
Вы знаете, у нас тут некоторые товарищи дали такую клятву.
До конца войны никаких этих... - А чего никаких?
Никаких там романов, браков, глупо, конечно, да?
Да нет, почему же глупо, я понимаю. Ведь сейчас война.
А во время войны только финтифлюшки романами занимаются.
Кто-кто? - Финтифлюшки. Ветреные, значит.
Так, значит, не глупо? - Не-а.
Это хорошо.
А с другой стороны, как-то странно выходит, что же это.
Во время войны всякая жизнь прекращается?
А жизнь это...
А вы что это записываете?
Мысли лётчика о любви.
Вы знаете, в крепком очерке это очень не помешает.
Понимаете, машины машинами.
А человек-то всё-таки человеком!
Это что ж, значит, детишкам о любви писать будете, да?
Послушайте!
Ой! - Ничего! Чёрт.
Опять забыл. вы знаете, у нас тут все падают.
Вы знаете, вы мне зря всё время о детишках напоминаете.
Ведь у меня крепкий очерк и в "Комсомолку" возьмут.
А "Пионерская правда" - это только начало. А вот как у вас?