(Кирюхин): Дороги... Ломаный рог!
Ой, Господи! Что ж ты, братец, такой неловкий?
Н-да... Россия... Богом проклятая земля.
Дороги сделать не могут. Ой... Грязь по уши.
Поднавались!
Империя... В Бога, в душу, в мать!
Погоняй, сукин кот!
Я попросил бы вас не оскорблять эту страну.
У России, должен вам сказать, великое прошлое, сила, мудрость, невероятные возможности!
И я сильно верю в ее светлое будущее.
Приятно слышать. Не имею чести...
Отто Франц фон Герстнер, инженер.
Отставной поручик Кирюхин. Родион Иванович.
Очень рад. Очень. - И мне приятно. Милости прошу.
Заснул что ль, твою мать?
(Кирюхин, поет): "По струнам ходят пальцы не спеша,
Я вглубь себя, как в омут, погружаюсь.
Мне кажется, к тебе я приближаюсь..."
Молодой поручик! Звенящий восторг!
Подъем чувств!
"Души прекрасные порывы!"...
Долой!.. Ура!..
"Свобода вас примет радостно у входа!"...
Вы настоящий поэт!
Это не я. Пушкин.
А-а-а, Пушкин!
А потом как начали вешать за эту свободу, да как погнали в тюрьмы да в Сибирь...
Перепугался... до смерти.
Счастье, что меня только в отставку, а не сослали, не вздернули.
И понял я...
Какая свобода? Кого долой?
Сиди и не чирикай.
Да разве в этом государстве возможно что-нибудь?
Да оно тебя, как клопа по стенке, размажет!
Мой дорогой Родион Иванович!
Я счастлив, что мы вместе. - Я тоже.
Для меня это очень важно.
Спасибо.
За дружбу! - За нашу дорогу!
За наше дело! - Дружба.
До дна, до дна, до дна... В России, родной!
Закуси! Огурчик...
(Кирюхин): Отдышался, огляделся...
Батюшки! А государство ведь тоже не без слабостей!..
"Секретно. Срочно.
Донесение Его Высокопревосходительству графу Александру Христофоровичу Бенкендорфу.
Настоящим имею сообщить.
В пути господина Герстнера проведал Их Сиятельство граф Потоцкий"...
К вашим услугам, ваше сиятельство.
Немец заезжий у тебя, братец? - Обедать изволит-с.
"...Они имели непродолжительную беседу.
В суть оной беседы проникнуть не удалось.
Кроме как наблюдал проводы Их Сиятельства".
(Кирюхин): Мерзавец!..
Где я?
Трогай, Василий! - Трогай!
(Поет): "Повстречал пастушку пастушок и в пастуший заиграл рожок.
Ручейком мелодья полилась, и любовь меж ними родилась".
А Герстнер все едет и едет в Петербург!
Да! Кстати, по нашим дорогам, в наших экипажах...
На наших лошадях, матушка.
Потоцкий вернулся ни с чем. Слава Богу, деньги привез.
Ну... за кого вы меня принимаете?
Ну, я-то вообще могу допустить, что русский человек может отказаться от денег. Пардон... Какая прелесть!
Но! Но...
Чтобы чужеземец... западный чужеземец отказался от ста тысяч!..
Значит, он имеет холодный расчет на получение гораздо большего куша.
Да лошадей ему, супостату, не давать!
(Граф Отрешков): Он же иностранец! - Ну и что? Иностранец...
Ну доколе мы будем вылизывать задницы всем итальянским тенорам и кланяться в пояс всем заезжим французским парикмахерам?
(Поет): "Любовь пастуха и пастушки Друг к дружке..."
Господи! Ну скажи мне, откуда в нас это отвратительное, унижающее качество?
Все время боимся!