Что ты смеешься? Подсохнешь - увидишь.
Ночевать будете в нашей палате.
А ну-ка, покажи язык.
Вполне нормальный.
Пульс нормальный. Сердце превосходно.
А желудок как?. - Желудок нормальный.
И давно это он у вас... гавкает?
Со вчерашнего дня.
А ну-ка, молодой человек, расскажи, с чего это началось.
Да просто так, с ничего.
Я рассказывал маме про то, как Волька Костыльков...
Это наш сосед, так себе ребенок.
Дальше.
Я рассказывал маме про то, как этот дурак Волька...
Вот видите, доктор, это прямо ужас какой-то!
А может, у него эта... невралгия?
Прописать порошки, пилюли какие?
А если прочистить ему желудок?.
Дайте мне срок немножко подумать, посмотреть кое-какую литературу.
Редкий, очень редкий случай.
Ну так, значит...
Пусть денек-другой отлежится.
На улицу не выходить. - Понятно.
Покажи еще раз язык.
Редчайший случай.
Ну прямо хоть плачь.
Ну вот, видите?
Хоттабыч, помнишь книжку, которую я читал перед отлетом?
Помню ли я книжку, удостоенную твоего внимания?
Ты меня обижаешь, о драгоценнейший.
А можно, чтобы она была здесь? - Нет ничего легче.
Почему ты не ложишься спать в столь поздний час?
Да так, бессонница.
Сколь это печально - бессонница у столь юного отрока.
Спит.
О драгоценнейший.
О прекраснейший.
Светло.
Темно.
Темно.
Ну как твоя борода, Хоттабыч? - Еще ночью высохла, о Волька.
Слышишь?
На этом бы самолете в Москву!
Хорошо бы!
А пижама? Мы увезли с собой санаторную пижаму.
Ой, горе мне!
Ну да, опять этому Мухаммедову из Баку посылку прислали.