* * *
- Вы знакомы с трагедиями античности? С этими великими классиками убийств, где девы посягают на богов и наоборот. Разве не этому вас учили?
- Не совсем так. Мы больше придерживаемся школы, соединяющей кровь, любовь и риторику.
- Мы можем показать вам кровь и любовь без риторики, а можем кровь с риторикой, без любви. Единственное, что невозможно, это объединить любовь с риторикой без всякой крови. Без крови нельзя. Все на ней замешано.
- Это то, чего хочет публика?
- Это то, что мы представляем...

* * *
- За всю свою жизнь мы привыкаем к правде, словно к мошке, попавшей в глаз. Но стоит только присмотреться к ее очертаниям, и мы различаем притаившийся гротеск...

* * *
- Половина того, что он говорил, имела второй смысл, а другая половина вообще не имел смысла. Ущемленные амбиции и общее недовольство - вот мой диагноз...

* * *
- Гамлет не в себе. Надо разузнать, что с ним.
- Он в меланхолии.
- В меланхолии? Безумие!
- В чем безумие?
- В чем безумие?
- Скорее угрюм, чем безумен.
- Меланхоличен?
- И мрачен.
- Приступы помрачения.
- Или угрюмости? В общем, безумие.
- Например, сам с собой разговаривал. Что было бы приступом безумия...
- Если бы он говорил глупости. Но это далеко не так.
- «Не так» что? Кажется, я понял. Тот, кто разумно разговаривает с собой, не более безумен, чем тот, кто несет вздор другим. Или столь же безумен.
- Он делает и то и другое. Разумно бредит.
- Почему?
- А почему? Вот именно!
- Именно что?
- Именно, почему.
- Именно почему что?
- Что почему?
- Почему что именно?
- Почему он безумен?
- Я не знаю...

* * *
- Мастера дешевой мелодрамы. В ней нельзя передать настоящую смерть. В ней вообще нельзя ничего передать!
- Заткнись!
- Разве можно изобразить смерть?
- Наоборот! У нас это выходит лучше всего. Нам дано много разных талантов, но главный из них - талант к умиранию. Мы можем умирать героически, комически, иронически, скорбно, неожиданно, медленно, отвратительно, очаровательно, а также с грохотом! Публика знает, чего от нас ожидать. И это главное, во что она готова верить!..

* * *
- Мы появляемся на свет, окровавленные и кричащие, с твердым знанием, что во все стороны света идет одна единственная дорога. И длина ее измеряется временем.
- А эта чепуха зачем?
- Это способ сделать понятным дальнейшее действие.
- Так мы не связаны языком, который своей неясностью маскирует недостатки стиля...

* * *
- Как ты считаешь, смерть может быть похожа на корабль?
- Нет. Нет. Смерть не похожа. Понимаешь? Смерть это полное отрицание всего. Небытие.
- А разве можно «не быть» на корабле?..

* * *
- Я бы всю оставшуюся жизнь провел на кораблях. Полезно для здоровья. На корабле чувствуешь себя свободным...

* * *
- И потом, чем все-таки смерть так ужасна? Как философски заметил Сократ, поскольку мы не знаем, что такое смерть, бояться ее нелогично. А вдруг она очень приятна?
- С другой стороны, мы люди маленькие и толком ничего не знаем. Всех этих колесиков, винтиков и всего прочего. Так что лучше для нас ни во что не встревать.
- Это ужасно. Но могло быть и хуже.
- А я уже чуть было в это не поверил...

* * *
- В Англию.
- В Англию? Я в это не верю.
- Ее что же, картографы придумали?..

* * *
- Мы ведь ничего не сделали плохого? Мы никому не навредили? Правда?
- Не помню.
- Ну что ж. Мне все равно. Сказать по правде, я даже испытываю облегчение. Наверное был в самом начале какой-то момент, когда мы могли сказать «нет!». Но мы его пропустили...