Ирина Владимировна, почему вы обязательно хотите быть типичной тещей, такой...
Тещей, классической тещей.
Я совсем не хочу, Коль, милый, абсолютно! Это ты меня вынуждаешь.
Ирина Владимировна, я вам торжественно обещаю, что ровно через неделю я приведу вам плотников.
Только эту неделю, я вас очень прошу, не дергайте меня, пожалуйста!
Я специально неделю взял за свой счет.
Что, Коля, милый, за какой счет, сколько ты получаешь?
Ты же не за свой счет, ты за наш с Анечкой счет отдыхать собрался, понимаешь?
Я собрался нормально поработать, я ничего не успеваю сделать, ничего не успеваю.
Ничего не успеваю. Скажите, сколько я вам должен за неделю спокойной жизни?
Неделя спокойной жизни. Я достану денег! Я ничего не успеваю.
Это не фарш.
Вот смотрите какой кусок.
Вижу всё на сквозь, вижу себя и свою узость.
Вижу, где кончается моя доброта и где я делаюсь зверем.
Где я ничего не хочу понимать, где я закрываю глаза.
Чтобы не видеть, где я делаюсь зверем.
Где я делаюсь зверем и ничего не хочу понимать.
Где я закрываю глаза, чтобы ничего не видеть.
И деньги и злоба и нетерпимость.
Все имеет надо мной такую же власть, как над мерзейшем из подонков.
А они сидели по обе стороны длинного стола.
А они сидели по обе стороны длинного стола.
Они устали от мерцания телевизора, она жевала впустую.
Вернее так, передвигала нижнюю челюсть так, влево-вправо, как жернова.
Не замечая омерзительности этого движения.
Это, как человек со стекающей изо рта слюной.
Это как человек, ковыряющий грязь между пальцами ног.
Он сидел по правую сторону стола, не бритый, тяжелый, как студень.
Моя мать и мой отец.
Я видел их яснее ясного, их старость так осязаема.
Она имеет запах, ее можно услышать.
Она имеет запах, ее можно услышать.
Она материальнее всего остального в этой комнате.
Я ненавидел старость. Я ненавидел старость.
Я ничего кроме старости в них не замечал.
Я ненавидел их за то, что они мои родители!
Я ненавидел эту свою ненависть.
Я с отвращением узнавал в повадках отца повадки, свойственные мне.
Я ненавидел за эту схожесть, за то, что он мой отец, за то, что буду таким же старым.
За то, что я страшусь этих чувств, этих мыслей.
Всё это многократно усиливалось, как в отраженные в двух зеркалах, глядящие друг на друга.
Это был бесконечный коридор ненависти.
И стены в нем из ненависти, и пол из ненависти.
И весь он из одной только ненависти.
Из ненависти, смешанные с отвращением, смешанные со стыдом, смешанные с бессилием.
Из этого коридора только один выход - в жестокость.
Еще один выход - сдержанность.
Сдержанность, эти опускаемые веки.
Потому что невозможно изменить выражение собственных глаз.
Это молчание.
Похожее на отрубленные пальцы людей, которые тонут и хватаются за борта твоей лодки.
Вам нравиться?
Да! Это роман?
Или рассказ.
А чтобы деньги были, Коля, надо всё успевать.
Всё успевать. Вот как твой друг Сережа, твой ровесник, член союза, ну конечно у него деньги есть.
Нет, я все-таки не пойму. Объяснишь, в чем дело?
Родители у тебя вроде бы нормальные, романтики. Откуда у тебя эти миллионерские замашки?
А роман, вроде свой гениальный, еще не написал.
не такие уж и богатые.
А чтобы богатство было нужно над каждой копеечкой дрожать.
И ветчину кооперативную не покупать, а есть котлеты государственные.
И кофе не пьют...
Так что, Коля, милый, давай я тебе помогу, давай котлеты поджарим.
Давай сковородку. Эй, ты куда?
Ты куда?
А можно я икры съем?
Ну... ну съешь!
Открой третью банку.
Открой третью банку.
Коля, миленький, ты же съел весь мамин запас!
В икре много витаминов, доктор сказал, чтобы я ел много витаминов. Открой третью банку.
Что с тобой?
Тебе что, жалко икры для моего здоровья?
Но ты же еще не съел эту икру!