Как я люблю твой запах!
Сейчас бы умереть. Леша! У тебя такое лицо, ты похож на ангела.
Товарищи, остановитесь, пожалуйста, ну неловко получается!
Мы имеем возможность, действительно мастеру задать вопросы, которые нам...
Извините, пожалуйста! Ольга Сергеевна, я прошу вас, ну неловко же это!
Мы договаривались, но я не смогу.
Я прошу вас, сейчас товарищи!
Товарищи, мне кажется всё равно ведь, сейчас может Ольга Сергеевна вернется.
Имеем возможность, всё равно, поговорить... ну не терять ее, эту возможность...
К картине которую, мы сейчас с вами посмотрели.
Мне кажется, что серьезный кинематограф сегодня, он...
Достоин того, чтобы мы о нем разговаривали.
Взвод, встать!
Выходи строиться!
Станция "Чапаевская".
Помогите!
Пьяный?
Нет, он просто спит!
Спасибо.
Это надо записать! Это надо записать!
Он был средних лет!
Так и мысленно себе представлял.
Сонная, прерывистая, с мыслями темнота погружала его в мягкую, убаюкивающую ткань размышлений о самом себе!
Он любил думать о самом себе в третьем лице.
Иронично, чуть-чуть грустно, очень мудро, он был добрый!
Душа его замкнутая в скорлупу.
Прожитая им жизнь была отягощена морщинами воспоминаний, старых привязанностей.
Он силился быть добрым со всеми, это было не возможно!
Завязывал новые узлы, не развязывая старых.
Поклажа набухала, громоздко давила на плечи, нести ее было непосильно, бросить не хватало злости.
Сентиментального хотелось, чего-нибудь сентиментального.
Какая-нибудь песня без слов сошла бы!
Хотелось, что бы вновь вошли в моду папиросы "Север".
Или длинные локоны.
Что бы говорили "Я люблю вас", и при этом заикались.
Дуновение ветерка дальнего смеха, гулких ночных шагов по тротуару.
Неясных предчувствий любви, нет, не любви!
Любовь слишком определенной казалась.
Витиеватость ваших замыслов.
Многозначительность улыбок. Недосказанность многословности.
Вы лжете. Нет, ну я не могу выразить истину словами.
Она здесь рядом. Достоверно, как желток в белке, желток в белке.
Она здесь рядом. Достоверно, как желток в белке.
Девочки, девочки, делайте реверансы.
Мальчики, наклоняйте быстрые поклоны, подбородки к груди.
И щелкайте пятками, улыбайтесь вежливо и нагло.
Потупляйте скромные взоры, таитесь!
Лелейте свою грезу, грезу о джунглях.
Лилиях, нежных певицах, танцовщицах.
Восточных, загадочных принцев.
Разрывайте шуршащие шелка кончиками пальцев, едва притрагиваясь к коже.
Вспоминайте, потом вспоминайте.
Когда вас спрашивают о чем вы думаете?
Отвечайте: ни о чем!
Я еще видела они приехали!
Это Люська всё затеяла садовница.
Я еще летом видела, как она Мушку злобно гоняла.
Я еще тогда подумала, злая, гадина!
Там муж работает, у них как раз обед был.
Они еще говорят, да была у нас здесь собачка черненькая, бегала.
Мы ей бросили хлеб, она, говорит понюхала.
Мы ее, говорит, подманим и запрем.
А вы, говорит, заберете!
Но им же наверное, на пол-литра надо будет дать.
Кажется, что это она, потому что бегает там собачка, кричу, Мушка, Мушка!
А она не подходит.
Бедное животное.
Надо было с водителем договориться, заплатить ему.
А он отвозил их и мне рассказывал, что там такая лошпина!
Надо было походить, поискать.
Надо было обуться, как следует!
Значит, надо договориться с шофером, дать ему пять рублей.
Да, да!
Чтобы он постоял два часа и походил по окрестностям.
Девочки, я проходила и говорю, что бы тебя на кладбище отнесли, мне твоих костей не жалко, дура!
Так это она и Васька то, что тогда с завхозом котов отстреливали.