Только пришел с работы.
Только лег.
Да пошли вы...
Чего на ночь-то глядя? Утром бы и перевез.
Совсем озверели, ночью покоя не дают.
Уймись!
Я как раз думал, завтра с утра и поеду.
Как же оставлю?
И давеча их умолял. И так, и сяк с ними.
Не насильно же, ей-богу, тащить.
Дядя Паша!
Дядя Паша! А меня?
Стой!
Стой!
Я так думал, куда спешить-то?
Там делов - один сарай. Пихни плечом - и готово.
И нет Матёры. И сдавайте.
Эй, погодите!
Погодите.
Я сейчас.
Поехали!
Мокеича подпер.
Проснется, а выйти - хрен ему, придется в окно вылазить.
Вылезет - а катер угнали, будет знать, как спать.
Водолазом быть хочу, пусть меня научат!
Туманчик.
Может, вернемся, а?
Погоди да погоди. Не нажилась она, видишь ли.
Один ей дай день, потом еще и еще.
И не отказывается, и не едет.
Кабы она одна, а то ведь и все за ней.
Она же нам деревню всю измучила.
Сил уже никаких прямо нету!
Ну вот что, Павел Миронович.
Завтра комиссия принимает остров.
И остров будет сдан в срок.
В свой срок начнется затопление.
В свой срок здесь будут построены заводы, комбинаты, новые города.
И никому, никому не повернуть времени вспять.
Так приспичило на Матёру на послед поглядеть.
Так приспичило.
Ничего не надо, кусок в горло не лезет.
Дай, думаю, поеду, Нюню кошечку привезу.
Ой, а Нюня-то моя живая?
Нюня...
Нюня, ядрена вошь...
Он всё у окна сидел и радио слушал.
Я ему: "Егор, вышел бы, погулял, что ли.
Чего сидишь? Иди к людям-то" .
А он сидит.
Всё дождика ждал. Что дождик-то всё не идет?
"Дождика, - говорит, - хочу" .
А в тот вечер я свет убрала, легла на раскладушку, заснула.
Заснула, непутевая.
Пробуждаюсь - темно, и, вроде бы, дождик за окошком идет.
Что, думаю, такое?
С вечера ведь ни одной тучки не было.
Встала - идет.