Так ведь это там и решили.
Ну, и слава Богу.
Правильно.
Затопить все к чертовой матери и никаких забот.
Ты что делаешь?
Приехал, крестничек! Застрелю, как вредителя!
Пусти ты, пусти, мать твою...
Народное добро, нефтяные ископаемые, золото.
Лесу сколько, а ты затоплять?!
Вредитель! Диверсант! Я таких врагов народа самолично в расход пущал... в упор.
Чуть не убил.
Что ж это я, Филипп... тебя как своего крестника в зыбке подушкой не удавил?
До гроба себе этой легкомысленности не прощу.
Не слухай ты его. Чего глазищи-то залил?
От жизни бешеный!
Сокол ты наш! Ты на самом деле хочешь нас утопить, стариков?
Во дне моря утопить. Дорогой ты наш, помилуй ты нас.
Мы еще пожить хотим.
Не слушай никого, мой сынок, мой родимый.
Не тужи ни о чем, не тужи... - Да я и не тужу, бабушка.
Земля у нас бросовая, одно слово - проклятая.
Только другой родины у нас с вами нет.
Хрен с ним! Подпишут и определят.
Там знают.
Затапливай.
Ты, главное, гляди, за место держись.
Ты ведь у нас от Елани... один наверху...
Так и вы у меня одни.
У, ты!
Бабы, оставьте его!
Хоть могилку отца-матери спокойно навестить.
А чего, мы ничего... Мы так это...
Это ты, Филя...
Загубил я ее, загубил.
Загубил землю эту, ведь затопят...
Ее, деревню, могилы эти - все затопят.
Не устоял, слабину дал.
Ведь надо было зубами, зубами вцепиться намертво и стоять.
Стыдно, как стыдно.
Эх, Филя...
Видать и вправду слабину дал.
Видно забыл, что далее Сибири все одно никуды не сошлют.
Не отставай!
Здоров! - Привет.
Тебя как зовут, мужик?. - А что, обязательно?
Слушай! Подсоби маленько, тут до буровой донести...
А этот? - Он поет.
Давай, давай!
Подсоби, а? - Логично.
Вот так...
Пальма!
Погоди-ка... Что-то в сапог попало.
Что, нравится, как поет? - Нравится.
Вот это мой человек. Он меня уважает.
Хотя неделю только на свободе.
Пить будешь? - Подожду.
Наддай!
Вот так! Давай!
А ты, если выпить хочешь, то сейчас пей. На буровой-то нельзя.
Сухой закон.
Тофик узнает - голову оторвет.
Да, голову оторвет, а мы несем. - Это особый случай.
Они меня знаешь чего? Они меня сейчас бить будут, да!
Я ящик взял и сейчас иду прощения просить, мириться будем, понял?
В чем же ты провинился?
Инструмент упустил.
Бывает, чего ж сразу бить? - Погорячился...
Разнервничался...
Ребят я как увидел...
Испугался...
И убежал.
Тофик сейчас там вторые сутки... Во там эту, свечу вынимает.
Только он может вынуть. Больше никто.
Мы с ним после войны в Татарии работали...
Он там и героя получил.
Что же твой герой труда буровую так близко к кладбищу поставил?
Надо понимать, для людей святое место.
Ты знаешь...
Ты в Мурманске не был в 1952-ом? - Не был.
Что-то мне твоя шайба знакомая больно...
Поставь-ка...
Ты что, начальник по нефти? - Отчасти.
Что ж ты горбатого лепишь... чего на кладбище?
Ты что не знаешь, в Москве очкарик ткнет пальцем в карту, мы только приезжаем и узнаем, где забуриваемся. Это же опорное бурение.
Тофик взял и перенес вон туда буровую.
Если бы не он, прямо в кости бы и забуривались.
Знаешь, как ему за это наваляют? - Не наваляют, если нефть найдете.
Ее тут и нету.
Вон видишь, за лесом! Чертова Грива.
Вот там она есть точно.
А тут нет ни черта. Это Елань, одно слово, Елань...
Я- то вообще здешний, вон дед мой лежит, вон отец мой...
Я здесь лежать не хочу. Нет, я уеду.
Я Устюжанин, вот тут вот вся семья моя...